– Мы с твоим отцом долго думали над тем, какой выход можно найти из сложившейся ситуации. Много бессонных ночей мы провели, решая, что нам делать и как быть. И вот оно, наше решение!
Дот молча взглянула на мать. Ей хотелось сказать матери, что вообще-то, по всем правилам, она тоже имеет право участвовать в выработке решения, но, зная, что ее реплика накалит и без того раскаленную добела атмосферу в комнате, благоразумно промолчала. Каким бы ни был родительский вердикт, она должна будет принять его и смириться. Руки и ноги стали холодными, как лед, и она моментально почувствовала позывы к рвоте. С огромным усилием Дот подавила этот приступ.
– Срок у тебя пока небольшой, а потому кое-какие возможности все еще остаются…
Дот инстинктивно положила руку на живот, словно пытаясь защитить свое еще не рожденное дитя от любых посягательств на его жизнь. Никогда! Никогда и ни за что она не согласится на аборт! Пусть лучше убьют ее! Да, она готова умереть… Так даже будет лучше… для всех!
– Но мы с твоим отцом – люди верующие, мы чтим законы церкви, – продолжила Джоан, – а потому сразу же исключили такой путь.
Слава богу! Какое облегчение! Дот хватанула ртом порцию воздуха.
– Ты переедешь в один из монастырских приютов для одиноких матерей с детьми. Например, в Баттерси… Но туда ты сможешь отправиться лишь за несколько дней до родов, а потому нам следует хорошенько подумать над тем, как спрятать твое положение от окружающих, когда беременность станет уже заметной. Я не желаю, чтобы соседи узнали о том, что с тобой случилось. Если же ты проболтаешься о своей беременности хоть кому-то, повторяю! – хоть единому человеку на всем белом свете, домой можешь больше не возвращаться! Тебе понятно, Дот? Время для всяких шуточек закончилось! Это уже жизнь! Если люди узнают, нас просто засмеют! А я не вынесу бесчестья своей семьи. Не вынесу того, что люди будут сплетничать за моей спиной, обсуждать наши семейные проблемы и смеяться над нами. Когда ребенок появится на свет и его передадут на усыновление в какую-нибудь семью, ты можешь снова вернуться домой. И больше мы никогда не будем касаться того, что случилось. Надеюсь, такое решение устроит и тебя, Дот! Ты сможешь продолжать жить дальше, устраивать свою судьбу… Словом, с наименьшими потерями найти выход из той непростой ситуации, в которую сама же себя и загнала.
Дот не обращала внимания на слезы, которые беззвучно лились по ее лицу. То были слезы окончательно сломленного человека, не имеющего более сил для дальнейшей борьбы. А ведь ей хотелось так о многом сказать в этот момент своим родителям. Во-первых, младенец, который в положенный срок должен появиться на свет, – это не просто ребенок. Это ее ребенок! И ей совсем не хочется коротать дни в ожидании родов в монастырском приюте города Баттерси среди монахинь и служек. И уж само собой, она и помыслить не может о том, чтобы отдать своего ребенка, их с Солом ребенка в чужую семью. Никогда! Но начинать этот разговор прямо сейчас бесполезно. Это лишь распалит родителей еще больше. Надо запастись терпением и ждать. В противном случае ее выставят из дома прямо сейчас. И куда ей податься? Да и денег у нее нет. Конечно, можно обратиться за помощью к Барбаре. Но тогда это точно станет последней каплей, которая переполнит чашу терпения ее родителей. Особенно если новость о ее состоянии докатится до слуха миссис Харрисон и остальных соседей. Не то чтобы Дот не доверяла подружке или сомневалась в ее преданности, просто Барбара никогда не умела хранить секреты, особенно чужие. Дот молча кивнула в знак согласия, слегка поморгав своими распухшими и красными от слез глазами. Ей хотелось кричать, рыдать, но надо было терпеть и молчать. В комнате повисло тяжелое продолжительное молчание, и Дот поняла, что ее отпускают восвояси, к себе. Кое-как она вскарабкалась по лестнице и с наслаждением окунулась в привычную атмосферу своей комнаты. Чтобы в одиночестве поразмышлять над тем, что ждет ее впереди. Кажется, полнейший мрак и никакого просвета.
Она легла прямо поверх покрывала, расшитого «фитильками», и стала гладить свой живот, тихо приговаривая:
– Ничего, ничего! Потерпи, малыш! Мы их всех победим, вот увидишь! Ты у меня появишься на свет в положенный срок живым и невредимым. А если они что-то там надумают, то им придется самим залезть ко мне в живот, чтобы достать тебя. А я намного сильнее, чем кажусь! Честное слово! Твой отец потерял к нам интерес. Ну и ладно! Я сама обо всем позабочусь и все устрою! Вот увидишь! Так что можешь не волноваться! Никто не отберет тебя у меня!
И снова в ее памяти всплыли слова Сола. О, как же часто она вспоминала теперь его клятвы, обещания, его лживые речи. Да, все в его словах оказалось ложью, одной лишь ложью, но все равно она запомнила их и будет помнить до конца своих дней.