Опускаюсь ниже, встаю на колени по обе стороны от его бедер и решаюсь на то, что никогда не делала добровольно. Целую его, глубоко, откровенно и дерзко. Слизывая солоноватый вкус кожи, вожу языком и плачу. Плачу от радости, когда Эмилиан томно стонет, мотает головой, раскидывая по подушке темные волосы, а под моей ладонью наливается его сила.
Снимать одежду некогда, я просто отворачиваю тонкую ткань платья и отодвигаю мягкий трикотаж белья. Поднимаюсь к распастанному Эмилиану и направляю его в себя. Резко толкаюсь, чтобы не упустить последний шанс спасти отца моего ребенка. Или будущего мужа? Любимого?
Нас обвязывает золотыми лозами, будто жгутами. Они обжигают кожу, пронзают, рвут наживую, и стигма с дикой болью исчезает с живота и застывает на груди новым цветком. Сердцевина пульсирует, лепестки раскрываются, как 3D рисунок, а крепкая нить между нами натягивается, загораясь алым.
И Эмилиан распахивает синие глаза.
Глава 32. Эмилиан
Жилы наполняются силой, магия плещется через край, взрывая в теле маленькое солнце. Боль уходит куда-то на задворки, стоит мне открыть глаза и осознать, что происходит.
— Дара, — шепчу. — Ты… сделала невозможное.
Она накрывает мой рот ладонью и, смущаясь, прикрывает глаза.
— Я не могла дать тебе умереть, — ее голос осип, наполнился интимной бархатистостью, легким доверием.
Девушка все еще в платье, не вижу желанное тело, но чувствую, как горячо в ней, как сильно мне хочется быть еще глубже. Так, чтобы она, взлетала на моих руках, будто у нее выросли крылья.
Тугая плоть сжимает меня, и метка затихает, успокаивается и вливает в кровь сладкое желание отдавать себя до последней капли. Бесконечно и самозабвенно.
Теперь я навечно с ней связан, и это так прекрасно осознавать, что щиплет глаза.
Любимая…
Но не буду ее пугать признаниями, еще не время, и так сегодняшний день — лучший в моей жизни, а Дарайна еще поймет свое счастье.
Тянусь к девушке, осторожно развязываю лиф, хотя руки подрагивают от волнения, размыкаю крючок за крючком, выпутывая тонкие атласные ленточки. Дарайна дрожит от моих прикосновений, старается не дышать и не сводит с меня серебристо-зеленых глаз, в которых пляшут два драконьих огонька. Все ее магические ипостаси мы еще изучим, но чуть позже. Сейчас я безумно хочу подарить ей свободу от ограничений и радость Древней связи.
Пламя желания разгорается, кусает кожу до приятной боли, и Дарайна это чувствует. Когда пытаюсь стянуть платье и освободить грудь, любимая внезапно перехватывает мои руки. Золото мерцает в ее радужках, кончики пальцев нагреваются.
— Мы не можем отступить, Да-а-ара, — шепчу, касаясь ее шелковой кожи ладонью, приподнимаюсь выше, к щеке, губам. — Ты боишься?
— Вижу… его… — она вздрагивает и наклоняется, прячет ладони и лицо у меня на груди, а от ее резкого движения плоть разгорается, и я каменею еще больше. Знаю, что ей трудно, зря ленту сняла. Подзываю притягивающим заклинанием тонкую материю, но Дара не позволяет ее надеть.
— Я хочу привыкнуть к тебе, не нужно закрывать мне глаза. Я не хочу вечно бояться.
Не пускаю гнев на брата, что колотится в мысли и эмоции, норовя испепелить меня изнутри. Марьян уже мертв, мстить некому, а три месяца пролетят, как искра. Дарайна должна полюбить, иначе все эти страдания зря.
Да и сейчас еще не все закончилось, осталось самое приятное, но сложное.
Метка перестроилась на грудь, но желательно завершить ритуал обоюдно. Дарайна должна получить настоящее удовольствие, разорваться на осколки блаженства, кричать от экстаза и вздрагивать от безумных импульсов.
Силы почти вернулись, могу применить вожделенную магию, но я обещал этого не делать, потому решаю немного помочь моей невесте.
Слегка щелкаю пальцами, приглушая маруньи на потолке до густой темноты, раскидываю их по углам, как маленькие звездочки.
Теперь только девушка излучает золотой мягкий свет. Драконьи разломы расширились, углубились, но руна не позволяет огню сжигать одежду, от этого Дарайна будто солнце в моих руках. Горячая суть Стихии Воздуха всегда страстная и ненасытная, стоит ей только дать повод — она будет требовать еще, потому драконы в нашем мире считаются самыми лучшими любовниками.
— Иди ко мне, — шепчу и легко переворачиваю девушку на спину, оставаясь в ней. Так сладко, туго, и кажется, что кровь скопилась в чреслах и сейчас взорвет меня давлением.
Мягко качаюсь туда-сюда, почти не сдвигаясь, позволяя Даре привыкнуть, размяться, разрешить мне немного больше.