— Ты права, Дарайна, — он немного понижает голос и перехватывает мои руки, что замерли на его стигме, а цветок возрадовался и выпустил лозы и оплел мои пальцы, заставляя меня снова дрожать от возбуждения.
— Это так странно, — говорю с хрипотцой. — Я словно голодная… но в другом смысле.
— Ничего странного, — Эмилиан немного поворачивается и целует меня в волосы, расправляет локоны пальцами и договаривает: — Метка не знает, что у нас уже будет ребенок, а ее задача сделать все, чтобы истинные пары продолжали род.
— То есть это не чувства, а магия?
Он некоторое время думает, смотрит мне в глаза, моргает, будто смахивает раздражение или разочарование, и, опустив голову, проговаривает.
— Магия Древних. Всего лишь магия, Дара.
Глава 34. Эмилиан
— Но ты же зашил ее, — я ступаю по камню и осматриваю червоточину. Разрослась, развернулась, скоро нарушить равновесие Стихий и повредит луну.
— Эмилиан, трижды латал — не помогает. Из Рохора привезли повозки нужных камней, все в пепел, дыра только больше стала, — Месс устало присаживается в кресло под стеной и склоняет на грудь голову. Белоснежные волосы распущены, перекрывают часть высушенного лица и светлые выгоревшие глаза.
— И что теперь?
— Жатва, — обреченно говорит советник и прикрывает веки. — Пару месяцев у нас есть, не больше.
— Так мало? Исполнители же отследят, где червоточина, Месс. Что делать? Как Дарайну с ребенком спасти?
Касаюсь дрожащего полотна ладонью. Черная тьма волнуется и на глазах разрастается из черночки в широкую ленту.
— Не только отследят, а еще и казнят тех, кто причастен к ее возникновению. Эмилиан, я готов взять вину на себя… — начинает придумывать старик, а я затыкаю его взмахом руки.
— Прекрати. Еще чего не хватало! Отец в гробу перевернется, если такое услышит.
Месс, покачивая головой, безнадежным тоном проговаирвает:
— Жатва случится, мой король, — он устало поднимается с места и, вытирая пол хитоном, идет к двери. — Там твоей аудиенции просит эльфийский посол. Уже час ждет.
— Да, я знаю, сейчас приму, мне нужно себя в порядок привести, — показываю на халат, который я успел накинуть, когда Месс пришел поговорить. Дарайна обещала, что спустится к завтраку, и от этого мне так сладко на сердце, хотя горькое предчувствие, что не будет у нас легкого пути, все равно грызет нутро. А еще червоточина…
Уже через несколько минут я спускаюсь в тронный зал. Посол, подтянутый юный парень в зеленом кителе, припадает на одно колено и опускает голову, ждет пока я сяду, ждет, пока я позволю ему подняться и говорить.
Так тяжело отпускать ночь, тяжело переключаться на привычные заботы и проблемы, когда там, в мечтах, в ее объятиях, было так тепло и уютно, а здесь — снова царит хаос и безнадега. Мир разваливается, Стихии волнуются, Жрецы решают кому жить, а кому умереть, а я ничего не могу изменить. Могу только верить, что мой сын всех спасет.
— Подними голову, — голос кажется чужим.
Эльф сначала кивает, а потом выравнивается во весь рост. Очень молодой, даже еще щетина не растет, лет четырнадцать-пятнадцать. Остроскулый и крепкий, несмотря на худобу. Высокий, как жердь.
— Представься, — приказываю.
— Вальвенсо Инсолей, — говорит он и смотрит прямо в глаза, взгляд не прячет, не тушуется, как большинство подданных. Смелый парень, не каждый в королем посмеет на равных беседовать.
— Что привело тебя в Мемфрис, рин Вальвенсо?
— Эргул Саллан Второй приглашает вас на свадьбу, асман, — он выставляет ладонь перед собой, и маленькая руна-послание взлетает, рассыпается в воздухе золотой пыльцой и складывается в силуэты влюбленной пары. Они стоят рядом, смотрят друг на друга, а у меня от увиденного сердце екает. Сможет ли Дара так же смотреть, сможет ли полюбить?
Это обычный ритуал приглашение, все это можно и без посла, но дань времени и традициям: нужен свидетель моего согласия. Конечно же, с заинтересованной стороны.
— Передай королю Элионса, что мы с невестой прибудем в срок.
Парень кивает, а затем поджимает незаметно губы.
— Что-то еще, Вальвенсо?
— Меня просили передать ответ на вашу прошлую просьбу: эльфийская гвардия не сможет помочь в защите границы Мемфриса.
Я накрываю ладонями подлокотники и медленно встаю. С высоты трона и моего роста эльф кажется букашкой, но он даже не дергается, только тонкие пальцы сжимаются на рукояти кинжала, что висит на вышитом золотом поясе. Не ради нападения или защиты, а просто привычный жест, когда хочется сбежать, а нельзя.