— Пожары душат Элионс уже третий год, — поясняет парень. На лице ни одной эмоции, в зеленых глазах покорность, но и не меньшая смелость.
— Я слышал, — понижаю голос неосознанно, — но прорыв Черты — проблема общая. Если Мемфрис падет от нечисти, границы Элионса вряд ли устоят от беженцев и тьмы. Да и Черта от нагрузки просто треснет, а это новая Жатва.
— Я передам своему королю, хаш-асман, — не кланяется эльф, говорит с гордо поднятой головой. — Но если мы не остановим засуху, без хлеба останется весь Ялмез.
— Голод — не самое страшное, рин. Я могу выделить вам сотню магов, чтобы управлять водой, — проговариваю с улыбкой.
— В обмен? — улыбается юнец.
— Вальвенсо, — отступаю к окну и складываю руки за спиной, — ты же парень разумный. Передай королю, что мы с асманой Дарайной приедем в срок на праздник, остальное на твое усмотрение. Посчитаешь нужным обменяться на помощь в защите Черты, передай своему правителю мое предложение, а нет — значит, будет сами как-то спасаться от бешеных псов из Темного Измерения.
Горизонт сегодня на удивление чистый и лазурный, и солнце нещадно испепеляет земли. Стоит только червоточине увеличиться, тогда и миллионы магов не спасут урожай и мир. Эльфы это понимают лучше других, ведь Черта рассекает их страну почти пополам, потому в спину прилетает ответ:
— На свадьбе я дам вам ответ, Ваше Величество, — редкое обращение. Пользуются в основном драконы, но оно благозвучное, и я, мягко улыбнувшись, прощаюсь с молодым эльфом.
После короткой встречи, я до вечера занимаюсь делами страны. Даже есть приходится на ходу, хотя обещал Дарайне прийти к завтраку, но так и не успел. Месс убеждал меня, что меняться магами с эльфами — гиблое дело, не поможет это укрепить границы, а я ругал его за промедление, хотя потом корил себя за вспыльчивость, ведь старик и так делал, что мог.
К вечеру я так истосковался по Дарайне, что прямиком пошел в теплицы. Слуги весь день докладывали мне, как у нее дела, что она делает и как себя ведет. Они говорили, что ничего не поменялось со вчерашнего дня, разве что асмана стала более бледной.
— Я не смогу, — говорит Дара кому-то за стеклянной стеной. — Не получается. Никогда не получится. Чувствую себя выжатой и сломленной.
— Вы сможете, это не так сложно, — тихо отвечает ей девичий голос.
— Нет, — обреченно отвечает невеста и режет мое сердце без ножа. — Не поднимай больше эту тему, я не хочу это больше слышать!
Глава 35. Дара
Когда король ушел, я позволила себе еще подремать несколько минут. Понежиться в постели, что пахла нашей нежностью и страстью. Хотелось немного восстановить силы, усмирить нервы и заставить себя поверить, что я не во сне.
А еще я пыталась раскрыть свое сердце, поверить в чувства, но воображение бессовестно подкидывало мне воспоминания о Марьяне. Знаю, так нельзя, Эмилиан — другой, но мне от этого не легче. Одно дело получать удовольствие, щедро сдобренное магией, другое — любить и считать мужчину своей половинкой. Разве можно сделать это за три месяца? А что будет, если я не смогу? Эмилиан снова окажется одной ногой в могиле? Любовь ведь не секс, на который можно согласиться и не порвать душу, любовь не разбудить в себе, если ее там нет. Любовь невозможна, если в глубине души страх и обида на зверя с обличием твоего жениха. Но Эмилиан не заслужил такого отношения.
На завтрак он не пришел, хотя обещал, на обед тоже, ужинать я сама не захотела. Грызло что-то под сердцем, сама не понимала, что. Весь день работала в теплице и пыталась не думать о прошедшей ночи, не представлять и не прокручивать наши объятия, не вспоминать поцелуи Эмилиана. Меня мучило, что будет дальше, и почему король так отстранился после закрепления метки? Я что-то сделала не так? Дала ведь шанс, несмотря на то, что это было очень трудно.
Хотя Марьян и стоял между нами, магическая связь чудесным образом меняла мои мысли до неузнаваемости. Я с трудом разбирала, где правда, а где иллюзия. А если заклинания Эмилиана с легким влечением и необузданной страстью до сих пор влияют на меня, и сейчас не я пылаю и скучаю по нему, а…? Это ведь всего лишь магия, как сказал король. И это мучило меня. Мучило и то, что я слишком быстро забыла мужа-изверга, быстро подпустила к себе другого мужчину, поверила (или попыталась), что Эмилиан не такой, как брат.
А вдруг я ошибаюсь? Как мне жить потом? Воспитывать ребенка с другим зверем?
Я отряхиваюсь от смутных мыслей. Такое ощущение, что я до вечера была в плену магического влияния, а сейчас, когда солнце вспыхивает красками на закате, меня резко отпустило. Будто глаза открылись. От наплыва эмоций пальцы застывают, словно я погрузила их в морозильную камеру. Колючий лед, с треском, расходится по кругу и убивает молодые саженцы маруний. Весь день на смарку!