Отряхиваюсь от мрачных мыслей и снова настраиваюсь. Сегодня чудесный день, чтобы полетать! Моя сущность давно просится в небо, только у меня жуткий страх после первого воплощения. Все время кажется, что я лопну, если снова взлечу.
Внимательно слушаю наставления Лимии, киваю и повторяю все взмахи и движения. Это нужно. Потому что искра сжигает не только платья, но и руки моего короля, когда он прикасается ко мне или ласкает. Особенно, когда приходят кошмары, и я не могу охладить себя льдом, а Эмилиан защищает в коконе своих объятий. Я как-то заметила, притворяясь спящей, как Эмилиан лечит себя, прячет ожоги. Я будто почувствовала его боль на себе, потому решила сделать все, чтобы не боятся трансформации. Руны, зачарованные советником, для сохранения одежды не помогают, не защищают других. А вызывать эльфов — сильных магов огня — для создания новых нужных рун просто нет времени. Да и мне кажется, Эмилиан просто не хочет, чтобы кто-то еще знал обо мне и моей особенности.
Днем я немного научилась замораживать бушующего дракона под кожей водной Стихией, чтобы искра не выстрелила неожиданно и не разрушила пол замка, но с каждым часом сдерживать ее все трудней.
Глава 40. Дара
— Ты меня не слушаешь! — смеется Лимия и, выпрыгивает на ровные сильные ноги, упирает кулачки в бока. Мы с ней отлично сдружились, и она даже поделилась, что встретила невероятно красивого и внимательного парня. Подробности и имена она ловко обошла, краснея и смущаясь, но я видела, как девчушка безумно влюблена.
Лимия тянет меня за руку, отбрасывает за спину привычным движением тугую темно-русую косу, и мы бегом спускаемся к морю. Свежий воздух, надежда на то, что все проблемы разрешатся, придает мне сил, а еще через час я снова увижу своего короля. Это очень вдохновляет на свершения и подвиги! Сейчас у него аудиенция с архимагами Мемфриса и ректором Тис-Менской академии, и почему-то само звучание этих слов, «архимаг» и «магическая академия» добавляет мне еще больше ощущения сказки и нереальности происходящего. Я, казалось бы, и привыкла к этому миру, многое узнала, но вот остается ощущение иллюзии, будто я под действием сильных наркотиков или таблеток: лежу где-то в больнице подключена к аппарату и вижу вот такой дивный сон.
Лимия подбегает к волнующемуся берегу, подцепляет ладошкой летящую навстречу волну и разбрызгивает капли в разные стороны.
— Ты уже трансформировалась, теперь только страх мешает. Дара, нельзя сильно тянуть с этим: искра перекалится, и можно причинить вред и себе, и другим. Особенно малышу.
— И как часто его (дракона) нужно выгуливать? — меня почему-то тянет на смех от одного задорного вида Лимии. Такая наивная простота в каждом движении и фразе, она будто весенний ручеек: кружится, танцует, ни минуты без движения. Коса почти расплелась, ветер игриво забрался в локоны, и на солнце русые кончики кажутся почти красными, а в широко-распахнутых глазах пылает необычайный перламутр.
Девушка замечает, что я всматриваюсь в ее лицо, быстро отворачивается и закусывает губу.
— Хотя бы раз в день придется «выгуливать», — отвечает серьезно, но в глазах пляшут искорки смеха. — Драконы очень любят прохладу, воду и ветер. Когда ты примешь сущность, она будет с тобой одним целым, а пока будет казаться, будто в тебе живет кто-то еще. Некоторые сходят с ума из-за того, что не могут переплести свою душу с сущностью магического ящера.
— Теперь уже трое, — смеюсь я и, поправляя юбку из нежно-голубого муасса (ради Эмилиана согласилась носить положенную невесте одежду), иду вдоль берега. Чтобы не промочить кремовые туфельки, скидываю их на песок. — Лимия, можно задать личный вопрос?
Она немного ведет узенькими плечами, быстро заплетает густые волосы, а потом с мягкой улыбкой кивает.
— Конечно, асмана.
— Как отличить любовь от магии? — гладкий камушек ложится в ладонь. — Я могу доверить тебе тайну?
— Ты о метке? — девушка встает рядом. — Дара, стигма не клеится к тем, кто не сможет полюбить. Хотя случалось, что не успевали, или разочаровывались в паре.
— То есть, золотой цветок — это как семечко в отношениях?
— Можно и так сказать. А растить дерево уже придется вам двоим, — она снова улыбается, перебегает по берегу и, сбрасывая на ходу платье, что белым парусом опускается на песок, ныряет в воду. — Асмана, давай же! Вода чудесная! Теплая! Дракону понравится. Прислушайся к искре, дай ей волю. Смотри, — она погружается под воду.
Теряю ее из вида и, взволнованно вглядываясь в темные бурлящие волны, ступаю глубже, приходится приподнять юбку до колен. Прямо перед носом вода вспенивается-пузырится, шумит, как будто закипает, а потом вверх взмывает перламутровый серебристый дракон, похожий на осколок зеркала. По хребту идет алая жгучая полоса, как кровавая лента, а на хвосте качается оранжевая кисточка, будто пламенный язык.