На уроках Тис-Менской академии нам говорили, что Вастенский лес — запретная неизученная территория, и, если мы не хотим потерять что-то важное, а самое важное — это жизнь, лучше к нему не приближаться. Потому черное пятно на карте Мэмфриса считалось третьей по опасности зоне на Ялмезе. Первая — это Темное Измерение, вторая — Мертвая Пустошь. Есть еще с десяток, но они чепуха в сравнении с первыми тремя.
Став королем, я добавил дозорных по периметру Вастенского района, чтобы простые жители не тянулись на зов магического леса, но люди все равно пропадали без вести, особенно пустые люди — не маги — самая легкая добыча.
Первые голоса кажутся мне шепотом ветвей, но, чем глубже я продвигаюсь, тем отчетливей слышу:
«Отдай свое сердце. Отдай свою любовь. Отдай самое ценное, и мы выведем тебя на свет».
Я стискиваю зубы и плетусь дальше.
Никому я ничего не отдам!
Мун устал, напряжен и сосредоточен, переступает с лапы на лапу точно, выверено, постоянно рычит и скалится в темноту, но продолжает упорно идти рядом. Мы с ним — отличная команда, хотя и понимаю, что возможно наш путь на этом оборвется. И фамильяр понимает, чувствует мои обреченные эмоции, потому и ведет себя настороженно и вертит головой, прижимает уши, шипит во мрак, скалится и размахивает лапами, сбивая иллюзорную опасность.
Нежно поглаживаю его по спине, пытаясь успокоить, когда мы останавливаемся перевести дух. Я делаю глоток воды из фляги, тратить магию на восстановление тела не хочу, потому что не знаю, что меня ждет впереди. Вдруг придется искру выжимать до дна, чтобы спасти мою девочку? Я готов к этому, только бы вытащить ее из этой ловушки.
— Держись, друг, — обнимаю Муна за большую шею и вместо его мурчания слышу впереди шорох.
Фамильяр напрягается, его мышцы каменеют, а глаза сужаются до двух горизонтальных щелок.
— Что ты чувствуешь, Мун? — веду ладонью по холке. От шерсти искрит магия, фамильяр внезапно срывается, почти сбив меня с ног, и ныряет в темноту, оставляя меня наедине с тишиной и маленькой маруньей на плече.
«Эмилиа-а-ан, отдай свою любовь…»
Мне кажется, что голоса везде: надо мной, справа, слева, позади. Я вскакиваю и, размахивая мечом, кричу:
— Вы ничего не получите! Я вас не вижу, знать не знаю, а отдавать самое ценное пустоте — это не королевское дело!
«Хоче-е-еш-ш-шь нас-с-с… увидеть?»
— Да! Хочу видеть тварь, что прячется за черными ветвями и нагоняет на людей страх! Выходите на честный бой!
«Бой?» — басит шепот, разделяясь на тысячи разных тембров и оттенков, и раскатистый смех набрасывает на меня лютый холод.
Ветви расступаются, раскрыв передо мной широкую округлую поляну. Вспыхнувший серебристый свет, будто луна рухнула в это гиблое место, заставляет меня зажмурится. И, когда боль в глазах отступает, я замечаю маленькую девочку впереди. Она ласково поглаживает Муна, а он покорно сидит на задний лапах, но не выражает в эмоциях ничего кроме скуки и безразличия.
— Ну, что, меняемся? — говорит малышка писклявым голоском. — Я тебе отдаю котика, а ты… даришь мне самое дорогое.
— Нет! Самое дорогое ты у меня забрала. Отдай Дарайну, — меня напрягает, что передо мной ребенок, хотя я чувствую, как темная магия исходит от маленького тела. Это просто иллюзия, настоящий враг внутри — скрыт. — И покажи мне свой истинный облик!
— С какой радости? — кривится девчонка, язычком скользнув по губам, отчего я замечаю острые зубки. Золотые волосы разлетаются в стороны и вспыхивают синеватым серебром. — Кто ты мне такой, чтобы я подчинялась? — и ее детский голос пропускает злобный гортанный рев.
— Я король этих земель! Король Мэмфриса!
— Ха, — она проводит ладонью по голове Муна, отчего его перекашивает, а я чувствую от привязи сильную боль. Приходится стиснуть зубы, чтобы не закричать и не пасть на колени перед тварью. — Ха. Ха. Ха. Беспомощный король пришел выручать невесту и своего ненастоящего питомца. Как смешно, — она вдруг меняется в лице: от нежной милой девочки остаются только золотые волосы, а остальное уродуется черной мглой. Через миг магическая тварь снова превращается в девочку, будто перемены мне показались.