— Я истеку кровью, если ты будешь думать еще несколько минут, — подстегивает Эмилиан, а в его голосе звенит непривычная сталь. Он очень отдалился за последние дни. Не знаю почему, но ощущение в груди, будто кто-то тянет за нитку, пытаясь порвать нашу хрупкую связь, растет так стремительно, что я едва дышу от осознания, что могу его потерять. Я стараюсь полюбить, стараюсь, но у меня не получается! Хочу его, ценю, уважаю и боюсь потерять, но не вижу его второй половинкой на всю жизнь. Хочу быть с ним рядом, но вот сказать «люблю», прочувствовать эти эмоции не получается. Перед глазами черная пелена всплывает, когда думаю о будущем, и отвлекаться на учебу — лучший способ убежать от самой себя.
Но время же тоже бежит!
Читаю быстро заклинание лечения, но рана на широкой ладони Эмилиана остается раскрытой — только кровь присыхает по краям, и то, скорее всего, сама по себе останавливается.
— Не выходит. Я бездарь.
— Сфокусируйся, — сухо советует король и смотрит куда-то мимо меня. Последнее время он часто так делает: со мной, но будто где-то далеко. Я понимаю, что он тревожится, я сама себе места не нахожу, чувствую себя виноватой за, но как заставить себя любить — не представляю!
Проговариваю слова заклинания, а перед глазами повторяющийся ночной кошмар: Марьян, косая ухмылка и тяжелая поступь палача. Он замирает у изголовья кровати, а затем, наклонившись, шепчет: «Ты будешь моей». И я каждый раз вырываюсь из сна в холодном поту.
— Дара! — вскрикивает Эмилиан, отчего я вздрагиваю.
Поднимаю глаза, отряхиваюсь от раздумий и понимаю, что рана на его ладони стала больше, вместо того, чтобы затянуться.
— Я не могу… — ладошки немеют, а в сан’ю вместо нужной щекотки водной стихии просыпается драконье пламя. — Не получается, Эмилиан, — глаза щиплет от слез, но я терплю, не хочу показывать свое волнение, хотя подозреваю, что он и так все видит.
Король залечивает порез, быстро прочитав самолечение, обнимает меня, а затем шепчет на ухо:
— Получится. Ты готова?
Чтобы не говорить посаженным от слез голосом, киваю и оглядываюсь на новую теплицу. Старую пришлось снести, расширить ряды, укрепить балки и добавить освещение. Но маруньи все равно не приживались, на третий день теряли соки и погибали. У меня руки опускались: ничего из того, что я пыталась делать, не получалось.
— Сейчас только к девочкам схожу, и можно отплывать, — тихо говорю в сторону и в голос добавляю немного веселости. Не нужны Эмилиану мои тревоги, пусть хоть это не добавляет ему печалей.
Король и так хмурый, слухи о нападениях нечисти стали реальностью, а еще за этот жаркий последний месяц лета Мэмфрис оказался на грани народного восстания. Я один раз случайно подслушала встречу мэра западного города с королем. Не помню имен и названий, но суть в том, что ополченцы готовят нападение на Тис-мен, чтобы завладеть переходом в другие страны и источником иллюзий. Хорошо иметь в голове энциклопедию в виде руны языка: что нужно — она быстро мне подсказывает, но лучше бы я оставалась в неведении, чем понимала, с какими трудностями сталкивается мой король.
А еще стигма! Эмилиан после нашего секса в купальне перестал вообще напоминать о своих чувствах, будто отчаялся и опустил руки. Занимались любовью несколько раз за прошедший месяц, но как-то механически, просто потому что метка требовала. Но ни мне, ни Эмилиану — это не приносило радости и удовлетворения — это чувствовалось. Мы мучались, но никто не говорил о своих проблемах. Подружек у меня здесь нет, Ли уехала домой сразу после нашего возвращения из Вастенского леса. Она была мрачной и молчаливой в день отъезда, а я не посмела спрашивать, что случилось. Тим оставался в замке: они с советником пытались найти способ вызволить эмонес из леса, но пока, по бледному лицу лекаря, я понимала, что подвижек в этом деле нет.