Но Эмилиану не дают закончить. Корабль подступает к порту в академии, освещенному большими фонарями и гирляндами, а я застываю от увиденного. Радужный купол над головой размером с большой остров перекрывает ночное небо и растущий месяц и освещает площадь и залив. Каменная кладка, магические канаты, все продумано до мелочей, чтобы корабль мог пришвартоваться в считанные секунды и забрать пассажиров.
На берегу топчутся моряки и люди в разноцветных одеждах, замечаю нескольких студентов академии — их можно отличить по крою мантии, для каждого курса свой цвет. Но сейчас глубокая ночь, здесь либо дежурные, либо те, кому нужно отправляться домой или по заданию. Издали отличаю эльфов, несколько орков, высокого мужчину, по статуре похожего на дракона, и с ним юного парня с каштановыми кудрями.
— Я думала, что мы одни будем плыть, — думаю вслух.
— Ректор академии — архимаг тоже приглашен на свадьбу, нам с ним по пути, — я чувствую теплую улыбку в голосе Эмилиана. Поворачиваюсь. Да, он, правда, улыбается. Как же давно я не видела его улыбку! Но она тут же гаснет, стоит ему перевести взгляд на меня. — А еще мы заберем сэйя Лионгара с сыном — короля Дакрии.
— Драконы? — уточняю, но сама сглатываю горечь от холодного взгляда Эмилиана. Меня это больше волнует, чем встреча с обладателями искры.
Я не дура, могу увидеть то, о чем не говорят. Видимо, стигма ошиблась, не истинная мы пара, раз любовь между нами невозможна, раз его чувства погибли после стольких разочарований и преград. Я всегда считала, что настоящее чувство бессмертно, но сейчас вижу, что всему есть век. Малыш никак не привяжет Эмилиана ко мне, а меня к нему, нельзя путать обязанности родителей с чувствами. Да только стигма в этом мире жестока… неизвестно, что с нами будет, если она распадется.
— Король Мэмфриса! — вдруг взлетает на помост женский голос.
Эмилиан натягивает спину и сильно сжимает мою талию ладонями, тянет на себя, будто боится, что я обожгусь, если увижу обладательницу этого голоса.
— А ты здесь откуда? — жестко спрашивает король. На его умиротворенном лице появляются росчерки недовольства. Едва заметные, но я наблюдала за ним много часов, сотни часов — я знаю, когда он злиться, когда печалиться, когда радуется. Знаю больше, чем он может себе представить. А еще сын… Он каждый раз пинается, когда его отец волнуется. Как так получается, я не знаю, наверное, между ними какая-то моральная связь.
— Я сопровождаю нашего драгоценного ректора, — сдержанно отвечает девушка, растягивает аккуратные губы в спокойной улыбке и кивает назад, а, когда подходит ближе, вижу, что она уже давно женщина в расцвете сил. Красивая до безобразия, будто сошла с обложки глянцевого журнала. Малиновое одеяние облегает ее точеную фигуру, привлекательные подкачанные ноги выглядывают в щель разреза. Плавным движением, напоминающим соблазнение или искушение, женщина отбрасывает на плечо густые черные волосы и с поклоном подает королю маленькую кисть. Ждет, пока он разрешит ей подняться.
Чтобы выразить уважение, Эмилиану приходится меня отпустить, подойти к даме в малиновом и поцеловать ее руку.
— Рад встрече…
— Взаимно-о-о, Эмилиан. Ты возмужал, — она все еще улыбается, смотрит на короля прямо, слишком откровенно прямо, хлопает ресницами, будто накладными (всегда думала, что на Ялмезе до этого мода не докатилась, но, видимо, я ошибалась) и кротко облизывает крупные губы, а мне совсем это не нравится. Какая-то навязчивая дама. Кто она такая? Декольте глубокое, шея и плечи чересчур открытые для моды Мэмфриса, а на указательном пальце поблескивает крупный рубин. Рубин?
Взываю к руне языка, чтобы узнать, что за камушек, и что он значит, но волшебная энциклопедия молчит, будто эта информация подтерта нарочно. Я знаю, что Эмилиан дал мне свои и советника знания, потому кто-то из них не хотел, чтобы я поняла, что означает кольцо этой девушки.
Пока король занят малиновой дамой, я отступаю в сторону и натыкаюсь на чью-то ногу.
— И вам доброго дня, — подхватывает меня высоченный мужчина чуть старше сорока. Его плечи — косая сажень, шея широкая, массивная, драконья, китель натянут на широкой груди и едва ли не трещит от каждого вдоха его обладателя. Он кажется на голову выше Эмилиана, темно-каштановые волосы припорошенные частой сединой на висках, спускаются на плечи и спину густыми тяжелыми прядями. На слишком пышных для мужчины ресницах горят признаки асмана. Я покорно склоняю голову, чтобы показать свою вежливость, а он смеется:
— В пору мне склоняться, — настойчиво хватает мою ладонь и осторожно касается сухими губами кожи на тыльной стороне. И от этого прикосновения драконья искра почему-то начинает пульсировать.