Именно в тот момент, когда Ликрас посмотрел на двух выживших и понял, что почти все, кого он любил, мертвы, огонь жизни в его глазах потух. Теперь новоявленный Владыка вампиров мудро правил своим немногочисленным народом, заботился об их безопасности, решал споры и наставлял молодняк. Только все это он делал с самым безразличным видом. Он исполнял долг правителя. Больше у него ничего не осталось.
— Ну как, разнял? — ехидно поинтересовалась Мелитэя, когда уже на рассвете к ней явился Марк. Судя по его мрачному — еще более, чем обычно — лицу, процесс разнимания не доставил ему удовольствия.
— Да, — ответил Марк, опускаясь на ковер рядом с супругой. Мелитэя улыбнулась ему, холодно и чувственно, и он не удержался от поцелуя. Скользя кончиками клыков по ее запястью, он слышал, как стучит ее сердце, гоняя по венам чужую кровь.
— С молодыми сложно, — наконец произнес Марк, отрываясь от хес'си — так приближенные к Тьме вампиры называли свою единственную любовь.
— С молодыми или с Ленаром? — язвительно поинтересовалась Мелитэя, нежно скользя кончиками пальцев по шее Марка.
— Разве твой брат не молод?
— Ему больше двух тысячелетий! Все за это время повзрослели, кроме него. А все эта Анабель!
— Хоть и не в моих правилах ругаться с тобой, хес'си, замечу, что ты несправедлива к супруге брата.
— Ты несносный вампир, Марк! Так и хочется сотворить с тобой что-нибудь темное!
— Мы уже женаты, — с каменным лицом пошутил Марк, и Мелитэя легко рассмеялась, притягивая его к себе. Они мягко опустились на белоснежный пушистый ковер и принялись самозабвенно целоваться, словно им вновь по двести лет и они сходят с ума от своей любви.
— Сколько лет прошло, а ты все продолжаешь меня увлекать, — тихо рассмеялась Мелитэя. Смех ее прозвучал холодным перезвоном серебряных колокольчиков. — И что ты нашел во мне? Кроме того, что я самая лучшая женщина в твоей жизни?
— Твой прекрасный юмор украшает мою жизнь, боюсь, я никогда не смогу быть таким же легковесным, как ты.
— О, я попытаюсь тебя научить.
— Нет, лучше люби. — Он вновь склонился к ней с поцелуем.
Лишь когда первая страсть была утолена, когда они лежали на мягком белоснежном ковре и вспоминали беззаботную юность, Мелитэя спросила:
— Так что там с Ленаром?
— Так что там с людским отрядом? — в тон ей ответил Марк.
— Ты невыносим!
— Ты повторяешься.
— А ты опять защищаешь моего непутевого братца!
— Ты слишком строга к нему.
— И это говорит мне наставник ищеек!
— Но Ленар — не ищейка.
— Да уж, эта участь его миновала, он самый обычный вампир… Даже скучно.
— Это его судьба, не всем дано быть прирожденными охотниками и бойцами.
— Опять защищаешь!
— Ты недолюбливаешь его жену, поэтому чересчур строга и к самому Ленару.
— Не моя вина, что он никак не вырастет. Он младше меня всего на пять столетий! А другие? Все давным-давно выросли, один он все занимается ерундой.
— Это его мнение.
— Я ведь слышу неодобрением в твоем голосе! Не обманывай меня, Марк, на этом поле ты не умеешь сражаться.
— Возможно, ты и права. Но я все равно не хочу судить категорично.
— Сколь ты милосерден… Впрочем, ты всегда любил возиться с молодежью, это твое призвание.
— Мне по душе растить из неумелых мальчишек опытных ищеек. — В этот момент мало кто узнал бы в мечтательном вампире того Марка, который веками наводил ужас на своих жертв. Но Мелитэя поняла его — в глазах ее мелькнуло отчаяние и застарелая боль. Она быстро поднялась с ковра, накинула на плечи атласный халат и прошествовала в будуар. Марк дал ей четверть часа, чтобы успокоиться, а потом пошел следом, зная, что Мелитэя и покой — это несовместимые вещи.