– Это все абсолютная правда, Пол. Клянусь.
Тогда он обхватывает меня обеими руками и начинает легонько покачивать. Я съеживаюсь в его объятиях точно ребенок, и это приносит мне успокоение.
– Эмма, – говорит он наконец, – что же теперь будет?
– Не знаю. Теперь все зависит от полиции. Хочу к ним сходить поговорить. Ты пойдешь со мной?
Кажется, мы целую вечность сидим с Полом в участке в комнате ожидания, пока найдут нужного нам инспектора полиции.
Мы поднимались сюда по лестнице, держа друг друга за руку, словно так ощущали себя намного сильнее. И все равно я чувствовала, как от меня к Полу и обратно перебегает ледяная дрожь. Когда мы дошли уже до двери, Пол взглянул на меня и улыбнулся:
– Все будет хорошо, Эм.
Я в ответ кивнула.
Забавно, я всегда представляла, как у меня на пороге появится полиция. И вот пожалуйста – сама теперь оказываюсь перед их дверьми.
У стойки дежурного мы называем свои имена и говорим, что хотим побеседовать с детективом-инспектором Синклэйром. Именно он упоминался в статьях об Элис Ирвинг как офицер, ведущий это дело. Дежурящий молодой полицейский просит нас пока присесть, и Пол пристраивается рядом с мужчиной, которого, судя по его виду, крепко избили. Он пьяный, весь в крови и плачет. Пол дает ему несколько бумажных платочков, чтобы утереться, и даже пытается с ним говорить, но тот настолько не в себе, что, похоже, его и не слышит.
Я сижу рядом с Полом, легонько подергивая коленом в такт звучащей во мне мелодии.
Когда нас наконец вызывают к стойке, Пол касается моего плеча, и мы дружно встаем.
Мы невероятно долго куда-то идем, и от широких шагов констебля по коридору разносится гулкое эхо. Все вокруг кажется каким-то гиперболическим – и ход времени, и окружающие звуки, и сияние множества ламп. Я впиваюсь ногтями себе в кожу под ручкой сумочки. «Все будет хорошо, Эм», – повторяю я про себя как заклинание.
Усадив нас в одном из кабинетов, молодой полицейский ничего не объясняет, но предлагает пока чего-нибудь попить и приносит нам сладкий чай в тонких пластиковых чашках, которого ни я, ни Пол не переносим. Мы молча продолжаем ждать. Каждый словно затаился в собственном мыльном пузыре. Между нами сказано уже все, что мы могли сказать друг другу.
– Больше никаких секретов, – решительно заявила я Полу после разговора в парке.
– Никаких, – ответил он и отвернулся.
И вот теперь мне предстоит поведать свои тайны инспектору Синклэйру. Интересно, поверят они мне, что ребенок вообще не дышал? Или они решат, что я его убила? Тогда меня могут сразу отправить за решетку.
Наконец в кабинет тихо входит детектив-инспектор и сразу представляется. Он не так и стар, как я предполагала. Щекастое лицо. Предельно вежливый. Садясь за стол и открывая папку, он надевает очки для чтения. Мне видно, как из-под стопки документов высовывается краешек фотографии. Заметив, что я туда смотрю, он закрывает папку.
– Итак, миссис Симмондс, – говорит он, – не могли бы вы объяснить, почему решили сегодня к нам прийти?
Я к этому полностью готова.
– Для того, чтобы сообщить вам, что младенец, которого вы нашли на Говард-стрит, не Элис Ирвинг. Это мой ребенок. Ребенок, которого я родила через неделю после своего пятнадцатилетия. – Свое заявление я подготовила заранее.
Офицер внимательно глядит на меня. Так же, как глядела Кейт. Оценивающе. Взвешивая каждое мое слово.
– Когда родился ваш ребенок, миссис Симмондс?
– Первого апреля 1985 года. Я родила его одна, без чьей-либо помощи, в ванной дома номер 63 по Говард-стрит.
– Для вас это, верно, было жуткое испытание, – произносит инспектор.
Но я понимаю, что он мне не очень верит. Просто разыгрывает сочувствие.
– А кто-нибудь знал о вашей беременности или о родах?
– Нет, мне было слишком страшно и стыдно, чтобы кому-либо об этом рассказать. Я все это скрыла.
– Ясно. Когда вы похоронили своего ребенка?
– В тот же день.
– А как умер ваш ребенок?
Тут внезапно подает голос Пол:
– Эмма, ты не обязана отвечать на этот вопрос.
– Все в порядке, Пол, – отвечаю я мужу. – Я хочу рассказать полиции все, что мне известно. Никаких больше тайн.
Я вновь поворачиваюсь к полицейскому и говорю:
– Я не знаю, как он умер. Когда он родился, то вообще не произвел ни звука.
Я словно вновь оказываюсь в той давящей тишине ванной – и стискиваю лежащие на коленях кулаки.
– Миссис Симмондс, у нас есть результаты экспертизы ДНК, подтверждающие, что это дитя – Элис Ирвинг, – очень мягко, словно разговаривая с ребенком, произносит инспектор. Небось думает сейчас: «Поосторожнее с этой сумасшедшей».