Делая вид, будто читает газетную вырезку, Кейт внимательно наблюдала за женщиной, суетящейся за кухонной барной стойкой. Выглядела та очень деловито, и все же Кейт заметила, что у хозяйки дрожат руки, выдавая, как под невозмутимой поверхностью предательски потрескивают нервы.
«Так что все получится», – поняла Кейт.
– Миссис Ирвинг… – начала она.
– Пожалуйста, зовите меня Анджела. Когда вы говорите «миссис Ирвинг», мне кажется, вы будто обращаетесь к моей свекрови, – сказала хозяйка с легкой тенью улыбки. – Итак, что вы хотите от меня узнать? – спросила она, разливая по чашкам кофе.
Виновато улыбнувшись, Кейт ответила, тоже пытаясь придерживаться сухого и бесстрастного тона миссис Ирвинг:
– Всё, Анджела. Если, конечно, вы не против.
– Конечно, нет, – тихо ответила пожилая женщина и села за стол.
Кейт немного подождала, но, поскольку ее собеседница ничего больше не сказала, журналистка наклонилась вперед и спросила:
– С вами все хорошо, Анджела?
– Простите, я думала, вы станете задавать мне вопросы, а я буду отвечать. Как с другими журналистами, – объяснила та. – И мне казалось, я отлично с этим справлюсь. Просто это ваше «всё» звучит как-то… обескураживающе. Теперь я даже не знаю, с чего начать.
Глаза у нее наполнились слезами, и Кейт потянулась коснуться ее руки, чтобы выразить сочувствие и как-то утешить.
– Извините, Анджела, мне вовсе не хотелось вас расстроить. Давайте чуточку повременим. Может, вы для начала расскажете мне, как работали медсестрой? У меня мама была медсестра. А где вы учились? В Хэмпшире?
Это была, конечно, совсем не та информация, что требовалось добыть Кейт, но ей хотелось, чтобы Анджела разговорилась и расслабилась до того, как они доберутся до «минного поля» их беседы. Первые этапы разговора всегда самые решающие. Стоит ошибиться – и сразу возникает риск того, что тебе укажут на дверь и ты уйдешь с пустым блокнотом.
Первый раз за все это время Анджела искренне улыбнулась – возможно, решив, что ее на сей раз пронесло.
– Я, знаете ли, всегда хотела стать медсестрой. У меня вечно были кукольные больницы, где я «лечила» игрушки своих подружек. А училась я недалеко отсюда. В Бэйзингстоке. Там, где у меня и родились дети…
Она запнулась, но все же взяла себя в руки, распрямила плечи.
– Точнее, двое из моих детей. Луиза чуть было не родилась в Германии, где мы дислоцировались в семидесятых. Ник же был армейским офицером – хотя вы и так, наверно, это знаете. Но все же к ее появлению на свет мы успели вернуться домой.
Кейт кивнула, ожидая продолжения.
– А где вы жили в Германии, Анджела? Это было после того, как исчезла Элис?
Женщина на миг замерла. Имя дочери будто повисло между ними в воздухе.
– Да. Мы уехали сразу, как только полиция перестала терзать нас вопросами. Ник сказал, что нам нужен новый старт, к тому же его полковое начальство предложило ему там пост. Из доброго участия.
Кейт подняла чашку, чтобы отпить немного кофе и дать тем самым Анджеле время собраться с духом.
– Должно быть, вам тогда было очень тяжело так вот оставить свой дом и своих близких, – мягко произнесла Кейт.
– Это точно, – отозвалась пожилая женщина. Муки тех ужасных дней и недель так для нее и не притупились. На лице у Анджелы проступило страдание. Теперь она была готова говорить.
– Расскажите мне о том, что случилось в тот день, Анджела. Расскажите о том дне, когда похитили Элис.
23
Понедельник, 2 апреля 2012 года
Она ждала этого момента. Ждала с ужасом – но все же очень хотела вновь кому-то поведать свою историю. Эта боль от переживания утраты как будто делала для нее Элис более реальной.
Она рассказала Кейт Уотерс, как в тот тихий мирный вечер медсестра принесла в ее отдельную палату Элис покормить, и Ник собрался вести Патрика домой, потому что их двухлетний старшенький уже за день намаялся и стал капризничать.
– Так что, девчонки, мы вас пока оставим, – сказал Ник и, поцеловав обеих, усадил Пэдди себе на плечи.
От этого поцелуя и от хныканья братика Элис зашевелилась в своей люльке, и Анджела взяла ее на руки и забрала к себе в постель. Она попыталась малютку покормить, но та отказалась брать грудь, возясь у соска и сопя, а потом и вовсе заснула.