Анджела из-за этого не слишком беспокоилась: Элис была ее вторым ребенком, и обычные страхи первородящих ее уже не тревожили. Она понимала, что из-за лекарств, которые ей давали в процессе родов, ее дитя еще, наверное, и пребывает в таком апатично-сонливом состоянии и что она покормит его позднее, когда кроха будет к этому готова.
Она перепеленала новорожденную дочурку в мягкую белую больничную пеленку, чтобы та была в тепле и безопасности. Потом, положив ее обратно в колыбельку возле своей кровати, взяла мыльные принадлежности с полотенцем и, ступая медленно и неслышно, побрела к душам на этаже.
– Когда я до этого встала с постели, Ник сказал, что я похожа на Джона Уэйна, – добавила Анджела.
Она тогда рассмеялась, потому что уже давно не видела своего мужа таким счастливым. Она думала, что, глядишь, появление Элис поможет им, говоря словами Ника, возродить прежние отношения. Возможно, они уже и преодолели свой кризис, – помнится, размышляла она, неторопливо продвигаясь по больничному коридору.
Она заметила, что журналистка пристально глядит на нее.
– Извините, – сказала Анджела. – Просто это очень больно вспоминать.
Кейт погладила ее по руке:
– Не торопитесь, Анджела. Я понимаю, как вам было тяжело.
– Дело в том, что я даже не помню, взглянула ли на маленькую последний раз, прежде чем уйти из палаты, – заговорила женщина, и голос ее осекся.
Кейт Уотерс оторвалась от своего блокнота и встретилась с ней взглядом.
– А вы никого не заметили в коридоре, Анджела? – осторожно спросила она.
– Вроде там была пара посетителей – кто-то выходил из отделения, – но я не слишком обращала на них внимание. Мне хотелось по-быстрому ополоснуться, пока Элис не проснулась.
Ей казалось, она всего пару минут постояла под горячим душем, хотя в полиции потом сказали, что не меньше десяти. В больнице время вообще вытворяет странные штуки. То минуты растягиваются в долгие часы, то вдруг совсем куда-то исчезают.
Когда же она пришлепала во влажных тапках обратно в палату, дитя там уже не было.
В кухне повисла тишина. Слышалось лишь тихое тиканье электрических часов. Анджела опустила глаза к столу. Как и тогда, ее накрыло волной паники, тело словно закололо от жара, она почувствовала резкую слабость и оцепенение. Сжав на коленях кулаки, Анджела заговорила дальше, надеясь рассказать все до конца и не хлопнуться в обморок.
– Я все твердила себе, что, наверное, ее забрала медсестра, и пыталась сохранять спокойствие. Помню, как громко сказала себе: «Ее, видно, унесли обратно к новорожденным», – и позвала: «Сестра!» Хотя из тамошнего персонала сказали полиции, что услышали мой дикий вопль и кинулись ко мне в палату.
– Мое дитя! – взывала она к медсестрам. – Где мой ребенок?!
И по их побледневшим лицам и недоуменным переглядываниям Анджела поняла, что этого они не знают. Никто этого не знал – за исключением того, кто умыкнул малышку.
Она рассказала Кейт, как тут же лихорадочно обшарили весь родильный корпус больницы – все коридоры и палаты, – однако не нашли ничего, только вселили там всеобщий страх. Никто ничего не видел. Был вечер, и новоиспеченные мамочки лежали скрючившись в постелях, со своими швами и спазмами, боязливо поглядывая на своих новорожденных первенцев, в то время как уже стреляные птицы судачили о том о сем и тихонько клохтали между собой, как у кого проходили роды. Занавесочки между кроватями в общих палатах были уже задернуты, чтобы женщины могли хоть немного поспать, почти всех посетителей выпроводили прочь.
– И в это самое время кто-то проник ко мне в палату. Просто зашел и ее забрал.
24
Понедельник, 2 апреля 2012 года
Стремительными стенографическими росчерками Кейт быстро записывала все в блокнот, ни разу не отрывая глаз от сидящей через стол женщины. Ей почти не приходилось задавать вопросы – разве только время от времени она чуточку прерывала миссис Ирвинг, когда требовалось уточнить какие-то детали. Наконец, дойдя до возвращения Анджелы из больницы домой, ее горячее повествование начало сбавлять обороты.
– Представляю, как тяжело вам было вернуться домой к пустой детской, – произнесла Кейт.
Анджела уныло покивала.
– Мы с Ником тогда долго стояли в комнатке Элис. Но самой ее там не было. Она так и не успела там оказаться. Там была только кроватка и над ней – мобиль со зверюшками. И вот там-то я и почувствовала себя вконец опустошенно.
– А что делала полиция, чтобы ее найти, Анджела? – спросила Кейт.