Тони радостно пискнула и тут же заводила руками в «хэнд-джайве».
47
Четверг, 12 апреля 2012 года
Когда приехали полицейские, открывать им пошел Ник. Он как раз заехал домой пообедать и забрать оставленный на тумбе в прихожей счет заказа. Прежде он никогда не приезжал домой до вечера, предпочитая взять с собой упакованный ланч или купить сосиску в тесте в пекарне за углом, – но после того, как появились какие-то новости об их младенце, у мужа всегда подворачивался хороший предлог наведаться к ней среди дня. Анджела подозревала, что так он пытается держать ее под присмотром.
Когда она сообщила Нику, что нашли Элис, он расплакался. Вернувшись в тот день домой, он обнаружил, что Анджела сидит дома одна в полнейшей тишине. Не слышно было ни радио, ни телевизора, что обычно составляли ей компанию. Она подняла на него взгляд – и Ник все понял.
– Это она, да?! Наша малышка? – воскликнул он, а потом разразился слезами, да так, что казалось, уже не сможет их остановить.
– Я даже не надеялся, что ее когда-то удастся найти, Энджи, – говорил Ник сквозь рыдания. – После стольких лет это казалось таким невероятным. Я уже даже начал сомневаться, а была ли она вообще у нас когда-то. В том смысле, что я всего разок-то успел подержать ее на руках, как она исчезла. Я считал, это мне наказание за то, что я тебя обидел, Энджи. Прости меня, Энджи! Прости меня за все!
Она принялась утешать его, успокаивать. Но на самом деле его слова глубоко потрясли Анджелу: впервые он с такой неприкрытой честностью сказал о своих чувствах к их первой дочери. И о своей вине. Ник ни разу еще не говорил ей ничего подобного – даже по первости, в дни самого черного отчаяния, – и она даже думала, не погасила ли она сама в нем способность быть с ней откровенным. Ее бессильная ярость и всепоглощающее горе наполняли, казалось, каждый уголок их дома. И он просто обязан был держаться сильным и неколебимым. Только вот что происходило в его душе все эти долгие годы?
Анджела почувствовала, что теперь заново открывает для себя своего мужа и свой брак с ним, который мог бы…
Она принялась мерно покачивать его, потихоньку возвращая в тихие воды, пока оба они не успокоились.
– И что теперь? – поднял на нее глаза Ник. – Как все это будет дальше?
– Завтра приедут из полиции с нами поговорить. Они рассчитывают выяснить, кто же все-таки похитил нашу девочку, милый.
– Как же такое возможно? После стольких-то лет!
– Я не знаю, Ник. Но, по крайней мере, мы теперь хотя бы знаем, где она. Наша Элис.
Они тут же позвонили детям, пока новости не просочились в СМИ. Патрик молча выслушал мать – слышно было в трубке, как на заднем фоне играют перед сном его двое чад.
– Господи, мама! У меня это как-то в голове не укладывается, – сказал он наконец. – Где, говоришь, нашли останки? В Вулвиче? Это же в стольких милях отсюда! Как они могли туда попасть?
«Спокойно, сосредоточься на фактах», – сказала себе миссис Ирвинг.
Луиза ударилась в слезы, чего, собственно, Анджела от нее и ожидала.
– Как ты себя чувствуешь, мам? Как папа? Вы, наверно, себе места не находите! Я сейчас к вам приеду.
Судя по всему, дочь позвонила Патрику, потому что тот приехал сразу после сестры и смущенно застыл в дверях, глядя, как Анджела с Луизой снова обнимаются и вместе плачут.
Когда женщины успокоились и все вместе сели в гостиной на диван, Анджела вновь рассказала им историю похищения Элис. Впервые за последние двадцать лет этот факт вообще упоминался в семейном кругу: Ник велел Анджеле перестать расстраивать этим их детей, и она подчинилась. Однако в этот вечер можно было уже говорить обо всем. Кроме, разумеется, измены Ника. Анджеле стало даже любопытно, признается ли он в этом сам. В конце концов, это же была его тайна. Однако Ник об этом не заикнулся. И верно, некоторые вещи лучше, пожалуй, оставлять недосказанными.
– Завтра, думаю, это появится в газетах, – сказал Патрик. – Небось и журналисты сразу потянутся к нашему дому?
– Не знаю, Пэдди, – ответила Анджела. – Надеюсь, что обойдется. Но даже если и заявятся, я им все равно ничего не скажу. Просто посоветую им пообщаться с полицией.
– Ой, мама, могу себе представить, как они тебя замучают! – вздохнула Луиза. – Хочешь, я приеду и поживу пока у вас?
– Не волнуйся, милая, все с нами будет в порядке, – твердо ответил Ник. – Все эти годы мы старались пережить потерю. Так что справимся и с этим.
И все же он стал приходить теперь домой в обеденное время, делая вид, будто что-то забыл взять утром или же просто проходил мимо. И Анджелу это глубоко трогало.