Я обернулся и увидел незнакомого парня. Тот, не задумываясь, направил пистолет на Красную Маску и еще раз выстрелил. В этот раз не попал, но зато тот сразу же, быстро подхватив жертву на плечо, ретировался.
— Стреляй! — прокричал я, пока мы еще видели спину Красной Маски в проеме.
— Да хоть миллион раз в него выстрели — ему все равно будет! — ответил он хриплым голосом и направился к входной двери. — Быстрее, пока Марша нас не заметила!
— Она и Питер живы?
— Да, он просто так никого не убивает.
Я посмотрел на разбитый шкаф. Это, по его мнению, называется никого не убивает? Или я просто застал его врасплох и взбесил?
Мы выбежали на улицу и убежали довольно далеко от дома, затем, задыхаясь, упали на холодную землю. Похоже на сквер, который я приметил еще в первый день своего приезда. Вон и фонтанчик. Очень хотелось умыть лицо, казалось, оно запачкано неотмываемой грязью. Ледяная вода была как отдушина, и даже застывшая вода фонтана не казалась такой грязной, как кровь Красной Маски.
Я повернулся и внимательнее посмотрел на своего спасителя. Высокий бородатый мужчина с измученным худым лицом. Душа его, почти разложившаяся, совмещала в себе сразу два цвета: зеленый и белый. Что ж, это многое о нем говорит.
— Ты кто?
— Тот, кого тебе было велено найти.
— Руперт?!
— Да…
Точно! Прямо как описывал мэр: высокий, темные волосы, глаза, запущенная борода, черный свитер, только без пальто. Я застыл в нерешительности. Слишком много вопросов, даже не знаю, с чего начать.
— Сразу говорю, что не смогу ответить ни на один твой вопрос. Вижу, что ты так и жаждешь меня спросить.
— Прекрасно! А что ты здесь делаешь, можешь мне сказать?
— Да, у меня с Эйденом свои счеты.
— Эйден — это…
— Красная Маска, да. Но так его Марша называет. А так у него имя есть, только никто его не знает.
— Кроме тебя, — этот Руперт с самого начала не вызывал у меня доверия. Теперь уж тем более.
Он встал и подошел ко мне, подав руку. Я не ответил.
— Слушай, мы теперь оба в полной жопе. Я могу сказать тебе только одно: то, что Фостер вызвал тебя, — не было случайностью. Им это было нужно, потому что я пришел в непригодность.
— Кому им?
— Не могу сказать.
— Теперь ты послушай! Мне уже надоело, что никто ничего мне не может сказать! Все только и делают, что водят меня вокруг да около и используют для своих целей. И уж доверять такому человеку, как ты, я точно не собираюсь!
Руперт ничего не ответил, только широко открыл рот и высунул язык. Сначала я подумал, что у него совсем крыша поехала, но потом увидел… Сквозь бронзовую пелену на его языке начала проявляться печать, которая в мгновение засияла. Рисунка и слов на ней невозможно было разобрать, но я понимал, что Руперт и вправду ничего не сможет сказать.
— Видишь? — спросил меня медиум, убрав язык.
— Даже слишком явно…
— Это печать есть у многих, поэтому навряд ли тебе кто-нибудь хоть что-то расскажет. Даже если бы хотел.
—Только я в этом деле не хочу участвовать! Как мне отсюда свалить?
— Это мой самый любимый вопрос. Но ответ на него только один: никак. Можешь хоть пешком отсюда бежать, тебя заметят и приведут обратно. Или в ближайшем городе поймают, наверняка там уже о тебе сообщили.
— Замечательные новости… У тебя идеи есть, что делать?
— Нужно найти одного человека, я как раз занимаюсь этим уже несколько дней.
— Опять кого-то искать…
— Да, и еще его нужно уговорить рассказать одну историю шерифу.
— Угу, еще лучше. И что это даст?
— Мы получим мощного союзника. А, да, один нюанс: нам нужно сделать это до завтра.
— А откуда такие короткие сроки?
— Потому что завтра полнолуние, и у них будет собрание. И ты, и я им будем нужны именно завтра.
— А почему бы не спрятаться там же, где ты все это время от них скрывался?
— Они уже нашли меня, то место больше не поможет.
— Все «еще лучше», чем я думал…
Глава 5
Приближался рассвет, когда мы подходили к знакомой улице. Руперт сказал: единственный, кто может нам сейчас помочь — его друг. Больше ничего. Мне ужасно надоело, что никто ничего не может объяснить. Я постоянно нахожусь в каком-то вакууме непонимания. Бесит до чертиков.