— Энтони, — он повернулся на меня в недоумении. — И такое бывает.
За это время я уже привык к странной душе Дороти, но представляю, как сейчас удивился Энтони. Я и сам не могу до конца объяснить, почему ребенок мог родиться с такой прогнившей душой. Связано ли это с городом и Адом или напрямую с ее матерью? Остается только догадываться…
— Дороти, ты давно тут стоишь?
— Нет, — врала и нагло. — А кто этот дядя?
— Это мой друг. Энтони. Энтони — это Дороти.
— Привет, Дороти, — на его лице появилась максимально глупая улыбка, которую только можно сделать. Но, думаю, они-то как раз и подружатся. Может, попросить его взять девочку к себе, когда все закончится?
В любом случае, время поджимает. У нас в запасе всего несколько дней. Главное, не допустить еще одной жертвы.
Мы быстро направились в сторону дома госпожи Арчибальд. Постучав в черную деревянную дверь, я уже который раз встретился с непроницаемым лицом дворецкого. За эту неделю мы виделись уже раз пять.
— Госпожи Арчибальд нет дома…
— Да, да, опять ты начинаешь свою шарманку. Только в этот раз мне нужна Марша.
— Не понимаю, о чем вы.
— Не надо прикидываться. Она сама сказала мне, что прячется у вашей хозяйки.
Он неодобрительно посмотрел на нас с Энтони, но провел в подвал, где не так давно эта шайка авантюристов чуть не пристрелила мне башку. Марша при виде нас не на шутку удивилась.
— Рори?! Что ты тут делаешь?
— Не поверишь, но помогаю тебе.
— Не поверила. А это кто с тобой? — она кивком указала на Энтони. — Он точно не местный.
— Он еще один медиум. Энтони — это Марша. Марша — это Энтони. Одни знакомства у тебя сегодня.
Энтони как обычно учтиво поздоровался, Марша же с недоверием смотрела на нас, скрестив руки.
— Я жду объяснений. Особенно меня интересует, как он попал в город, если дороги нет.
— Представь себе, его привезли на машине.
— Ничего не понимаю…
— Слушай. Мы с тобой не сильно сходимся во многом. Но сейчас у тебя есть шанс наконец-то добиться твоей любимой справедливости и докопаться до правды. Я по очень уважительной причине не могу тебе ничего рассказать. Ты можешь нам хорошенько подыграть в одной истории.
— Хорошо, я слушаю.
— Ты должна стать жертвой Красной Маски.
— Да я разорву его, если увижу.
— Ага, прям как в прошлый раз.
Она недовольно фыркнула.
— Лучше притворись слабой и невинной. А потом ты должна узнать, куда он стаскивает своих жертв и что с ними потом происходит.
— Ага. А потом как-то выбраться из лап маньяка и прибежать к тебе?
— Ну ты сильная девушка, я в тебе уверен! Не все же время бегать с пистолетами и атаковать. Нужно немного проявить хитрость.
— Он всех жертв убивает, что тут выяснять?
— А если я скажу, что не убивает? И что он просто орудие?
Марша явно заинтересовалась.
— Продолжай.
— Больше ничего не могу сказать.
— Тогда я тоже ничего не могу сказать.
— Да черт возьми, ты сама не хочешь себе помогать!
— Так расскажи мне нормально, что происходит!
— Да не могу я! НЕ могу! — я вспылил и заорал что есть силы.
Минуту мы ненавистно смотрели друг на друга. Да с этой женщиной невозможно о чем-то договориться! Она сама себе жить мешает!
— Слушай, — вмешался Энтони. — Я сам не до конца понимаю, что тут происходит, и вижу, что вы с Рори не сильно друг другу доверяете. Но, поверь, он и вправду не может…
— А ты вообще кто такой? Не хочу ничего слышать от человека, которого лично привезли в город с непонятными целями! — перебила «миротворца» Марша.
— Я договорился, чтобы его сюда привезли. Этот парень согласился помочь, хотя я рассказал ему еще меньше, чем тебе, и город с вашими жителями он не знает. Но ему не все равно. Больше скажу, вы с ним даже чем-то похожи, своей жертвенностью, например.
Марша долго смотрела сначала на меня, затем на Энтони. Я больше не нашел слов, чтобы уговорить эту бунтарку. Мой лимит любезности на сегодня исчерпан.
— Знаешь, после нашей встречи я много думала, — вдруг начала Марша. — И сейчас у меня острое ощущение дежавю. Когда-то у нас с Рупертом был похожий разговор, как сейчас. Я тогда также обвинила его в бездействии и сказала, что пока не услышу правду, то и пальцем не шевельну. Он точно так же, как и ты, ответил, что не может ничего рассказать, как бы сильно ни хотел. Я тогда подумала: этот болван просто не доверяет мне. Возможно… Я была не права.