— А ведь мы с Рупертом искали убийцу Ирэн…
— С Рупертом?.. Зачем?
— Чтобы подействовать на Сакса.
— А он…
— Нет, мы так и не дошли до правды. Не думаю, что он был бы рад услышать вашу версию событий.
— Вы обмолвились, что Руперт испытывал ко мне искренние чувства. Он что-то обо мне говорил?
Женщины…
— Знаете, пока мы выживали, у нас не было времени обсудить женщин.
— Тц. Вот, Рори, вы всегда такой…
— Бесячий и злой? Да, последние десять лет так точно.
— Зря вы так со мной. Ведь, по сути, только мы с вами тут и остались в здравом уме. И еще ваш несчастный медиум, которому также могут промыть мозги. Он ведь согласился приехать по каким-то важным причинам?
— Энтони-то? Он, конечно, наивен, но не настолько, чтобы согласиться на «подобные» условия. И вообще, не надо с нами равняться. Вы тут просто сидите, запираетесь в своей комнате и плачете. А я пытаюсь отсюда выбраться. Вы хоть понимаете, сколько душ от вас страдают? А хотя… нет, конечно. Вы же — не медиум, как я — не женщина.
— Вы меня не знаете, Рори. Я не сижу тут и не плачу в подушки, а тоже веду свою игру. Так сказать, небольшая месть… И Руперт тоже в ней участвовал. Вот только… Не выдержал такого давления и сделал много неправильных вещей… И несчастная Элиза, на которую вы сейчас беспричинно напали, была моей «птичкой». Она-то все Шарлотте и рассказала, что ее обманывают. И Маршу я всегда поддерживала в ее начинаниях, она единственная, кто способен дать прямой отпор, а вы… Вы отправили ее на убой.
— Марша тоже ведет свою игру. Не бойтесь, она не пропадет.
— Рори… Мне все-таки кажется, что вы вообще ничего не понимаете. У вас хоть есть малейшие представления, как проходит обряд у жертв?
— Нет, расскажите.
— И как, по-вашему, мне это сделать?
Мы минуту молчали.
— Хорошо. Я готов поверить, что вы хотите выбраться из этой игры. Ну так хоть как-то помогите мне, вместо того чтобы кидать в подвал к своей революционной фанатичке.
— Помогу. Я помогу вам, Рори, от чистого сердца, правда. Я не настолько жестокая, как вы думаете. Да мне уже и терять нечего. Я хочу только, чтобы мой ребенок родился в… нормальных условиях. Когда Теодор узнает о нем, то точно использует такой шанс. Он верит, что от медиумов рождаются только медиумы. Да и что вообще родится у меня, Рори?
— Сложно сказать…
— Скажите только, чем я могу помочь в данных обстоятельствах. Вы уже все знаете, а остальное я не в силах вам рассказать, как бы ни хотела.
— А о слабостях своего мужа вы можете сказать?
— О слабостях?.. Мой муж — просто сумасшедший. И после смерти своего брата он стал еще безумнее.
— Расскажите поподробнее. В чем заключается его безумие?
— Когда Лео умер, его мать окончательно сошла с ума. Она приказала не трогать его детскую, которая до сих пор сохранилась. Когда я еще жила с ним в их семейном особняке, то часто замечала, как по ночам Теодор заходил к своему брату и говорил сам с собой, иногда доносились ругань и звуки ломающейся мебели. Потом он и в обычное время мог ударить себя по голове либо беспричинно орал на слуг. Поэтому-то я и уехала: боялась, что он в порыве безумия меня убьет.
— Нет, Изабель, ваш муж не сумасшедший. Его терзает умерший брат. Скорее всего, пытается что-то ему сказать.
Хозяйка дома удивленно на меня посмотрела. Вряд ли она могла о таком подумать.
— Но ведь он не медиум.
— Да, и поэтому ведет себя как сумасшедший. У них с братом, похоже, была глубокая связь… Если бы он смог с ним поговорить, то дух, может, и успокоился бы. Но теперь Лео крепко слился с братом, захватил его душу. Впрочем… Вряд ли вы сейчас полностью понимаете, что я говорю. Ладно, оставим это. Меня интересует еще один главный вопрос: где сейчас Шарлотта?
Изабель тяжело вздохнула.
— Она сейчас у Эйдена.
Пришла моя очередь удивляться. Зачем отдавать такого важного человека, на котором все завязано, сумасшедшему убийце?
— Что-то я ничего не понимаю… Что она там делает?
— В последнее время он был… нестабильным… Поэтому ему позволили взять себе Шарлотту с условием, что она останется жива.