— Рори…
Я повернулся в сторону, куда смотрел Энтони. Он был в самом дальнем неосвещенном углу комнаты. Присмотревшись, в полутьме я разглядел решетку в стене.
— Ни черта не видно…
Я резким движением подвинул стол в середину комнаты и встал на него, схватив грязную лампочку и направив свет на стену с решеткой. На секунду мы оба обомлели. На полу импровизированной тюрьмы сидела истощенная девушка в разодранной сорочке. От одежды почти ничего не осталось, по всему телу виднелись следы укусов и длинных уродливых порезов. Кудрявые русые волосы сплелись от грязи, нога, судя по опухшей ступне, скорее всего, была сломана. Девушка не двигалась, казалось, она и не дышал вовсе.
— У нее на коже куча укусов и ран. Она живая вообще, Рори? Вроде душа есть, но выглядит она странно… Рори, ты слышишь меня? Не молчи!
Да, душа была все та же: горящая в свадебном платье. Однако теперь кости ее были обглоданы, будто кто-то по чуть-чуть вкушал плоды Ада. Я впервые наблюдал подобное. Все же в этом городе я насмотрелся на сверхъестественные кошмары на всю свою жизнь…
Теперь понятно, откуда такая духота. Ее я ощущал еще тогда, когда впервые вошел в комнату Шарлотты. Как я сразу не понял?
Этот Эйден просто больной ублюдок…
— Рори!
— Да… Только не трогай душу, иначе нам не миновать еще одного землетрясения.
— Еще одного? Ты хочешь сказать…
— Да, это Шарлотта, которую я ищу уже несколько недель.
Позади раздался треск стекла. Я резко повернулся и направил свет лампочки в сторону звука. Каким-то образом в углу неожиданно появился знакомый силуэт. На этот раз на нем не было маски, можно с точностью сказать, что уродство его души отразилось на лице. Голова на тучном теле была приплюснута, будто ее ударили чем-то тяжелым, губы перекошены, и на верхней виднелся уродливый шрам; длинный кривой нос, видно, когда-то сломали. Дерзкий, наглый взгляд выдавал в нем хищника. Алая душа его оскалилась, изо рта все так же текли кровавые слюни, она всегда была готова напасть и сожрать все, что движется.
Как и в прошлый раз, меня обуял несвойственный моему характеру страх. Однако невозможно при виде такого существа, по-другому его не назовешь, оставаться спокойным.
На удивление, он стоял и улыбался искривленной улыбкой, а затем произнес своим мерзким голосом:
— А! Это наш любимый медиум, увлекающийся маленькими девочками с испорченной изнанкой.
Тут я вспомнил слова Дороти. Так вот кто сказал, что у нее страшная душа… Теперь переклинило меня.
— Энтони, этот засранец страдает от Чревоугодия!
Он сразу понял мой намек и быстро вышел из ступора, вытащив нужное кольцо. Энтони, прошу, только не задень случайно душу Шарлотты, иначе мы все умрем под камнями в этой душной комнате, пропитанной Адом и смрадом.
Как только мы привели в действие силу колец, Эйден будто почувствовал это. Я успел спрыгнуть со стола, так как он грубым движением пихнул его в сторону. Краем глаза я уловил, что Энтони старается изо всех сил, но чтобы сила подействовала на этого ублюдка, нужно больше времени. Нам повезло, что гнев его был направлен в мою сторону.
Он всего несколькими короткими шагами добрался до меня через всю комнату и массивными руками втолкнул в стену. Я только и успел схватить табуретку и ошарашить его по голове. Но Эйден даже не дернулся, будто был сделан из камня. Он прижал локтем мою гортань, перекрыв кислород. Я мог продержаться минуту, не больше. Энтони, не подведи.
В глазах начало темнеть, и все же я мог видеть кроваво-красные глаза изуродованной души Эйдена. Она жадно смотрела на мои мучения, явно наслаждаясь жестокостью своего хозяина.
Когда я уже почти потерял сознание, лицо Эйдена искривилось в страшной гримасе. Он пискляво вскрикнул и кашлянул кровью, ослабив хватку. Я вдохнул прогнивший воздух и опустился на пол. В ушах звенело, легкие с трудом пытались набрать воздух. В надежде на хоть какое-нибудь оружие я приметил булыжник возле входа. Похоже, обломок стены или отвалился от лестницы… Неважно! Главное — хоть что-то. Ни секунды не мешкая, я с одышкой побежал к камню, Эйден устремился за мной. И все же, успев схватить тяжелое орудие, я ударил Красную Маску по голове. На этот раз удар возымел эффект: сволочь упала, тяжело дыша. Я ударил снова. На третий раз Эйден наконец-то упал без чувств.