На этот раз Сакс ничего не ответил, а только молча продолжил свое занятие в тетради.
Нет. Даже не думай, Сакс, я не собираюсь умирать здесь. Жизнь моя была и так не самой прекрасной, и лучше уж сдохнуть в канаве, чем отдаться в руки этим каннибалам.
Тем более теперь у меня есть шанс направить Сакса против всей секты. Хоть он и скрывает за маской невинности жгучую ненависть, ее все равно чувствуешь. Она жрет его, управляет телом. Ты очень плохо ее скрываешь, Сакс.
Только вот… Придется выдать Изабель. Тогда я пожалел ее ребенка, но сейчас на кону стоит не только моя жизнь. Придется ей расплачиваться за свой мерзкий поступок.
— Я ведь правду тогда сказал: мне известно имя убийцы твоей дочери.
— Хватит уже. Я явно дал понять, что не поверю ни одному твоему лживому слову, в особенности словам Тафта.
— А зря. Потому что убийца сам недавно признался мне. Думаю, если ты на него надавишь, то он все подтвердит.
— Лучше скажи, где ребенок.
— А я не говорил, что ребенок жив.
— Поэтому я и говорю, что не поверю ни одному твоему слову. Даже сейчас ты лжешь.
Нет уж, Сакс, Дороти я тебе не выдам. Убивай кого хочешь, но девочку не тронь!
— Этот ребенок — невинен. Вы же — его погубите.
Тут Сакс резко бросил ручку и подошел к моей решетке. Взгляд его был полон ненависти.
— Не тебе судить меня. Думаешь, я за свою жизнь не насмотрелся на таких, как ты? Ты — просто отброс общества, который думает только о себе и своих прихотях.
— А ты? Посмотри на себя, Сакс. Ты готов поклясться, что не будешь ненавидеть этого ребенка? Что не будешь видеть в нем убийцу своей дочери? Ты уверен, что сможешь со своей сумасшедшей женой вырастить из него достойного человека в этом аду?
Тут Сакс взорвался: он открыл клетку, почти что выломав железную дверь, и подошел ко мне. Сначала удар пришелся по лицу, затем — в живот. В глазах потемнело, боль была жуткой. Сука, Сакс, как же больно ты бьешь…
После избиения, он схватил меня за ворот рубашки и поднял. В его глазах горела ненависть, даже искусственный облик его души не выдерживал его злости. На секунду в красной дымке мне показалось, будто оболочка треснула, и я увидел черные как смола кости.
— Не смей ничего говорить про мою жену! Ты — кусок говна, крыса, которая любит лезть в грязное белье. После обряда тебе вынесут приговор, и я с удовольствием его исполню.
— А что мелочиться? Убей сейчас.
— В отличие от тебя — я выполняю приказы.
— Да, как верная псина.
В этот раз удар пришелся по спине, когда Сакс с силой толкнул меня в каменную стену. Я осознавал, что еще чуть-чуть, и он забьет меня до полусмерти. Всем глубоко наплевать, в каком состоянии я приду на приговор, даже если уже буду одной ногой в могиле.
— Если ты мне не веришь, то можешь спросить у такой же собаки, как и ты. Он как раз был последним, кто ее видел.
— Что ты сейчас сказал?!
Сакс дрожащими от нервного напряжения руками опять схватил меня за ворот и настолько близко поднес к своему лицу, что чувствовалось дыхание ярости.
— Я сказал: что Эйден был последний кто ее видел. Ну а ты и сам знаешь, что случается с людьми, которые с ним встречаются.
— Ты… лжешь. У него бы…
— Ему отдали приказ.
— Господин Арчибальд бы такого никогда не сделал…
— А я не сказал, что это был он. Твою дочь заказали.
Сакс резко бросил меня на пол и стал метаться по комнате, видимо, сам не понимая, что делать. Чуть переведя дух, я продолжил:
— Помоги мне, а я скажу тебе, кто убийца. Это будет правда.
Я боялся, что Сакс может сам догадаться и без моей подсказки. Но, скорее всего, ненависть уже так ослепила его, что шериф не в состоянии сложить два плюс два. Таким людям обычно нужно конкретное подтверждение, а не простые догадки.
— Даже если я тебя выпущу — это ничего не изменит.
— Мне нужно только, чтобы ты вернул наши кольца.
— Ничего об этом не знаю.
— Все ты знаешь, Сакс! Не притворяйся идиотом.