Мое сердце забилось сильнее, когда люк наружу открылся еще раз, и нас осветил солнечный свет. Я с ужасом подумал, что это Арчибальд, и мне пришел конец. На удивление вниз спустился парень в маске, в котором я узнал Коула.
— А ты чего здесь делаешь? Где Люцифер?
— Он попросил вас зайти к нему. Срочное дело.
— Какое срочное? Парень на последнем издыхании.
— Это по поводу Господина.
Мамон перестал задавать вопросы, еще раз посмотрел на меня, а затем направился к выходу. Как только он поднял свою тушу на лестницу, Коул вытащил нож и со всей силы воткнул толстяку в горло. Тот издал крик, больше напоминающий крик свиньи, когда ее режут, и повалился на землю, прикрывая шею. Затем Коул поднял ногу, но Мамон резкими движениями пополз в противоположную сторону. Парень с ужасающей спокойностью медленно направился за ним:
— Ты маленький предатель! Он все узнает. Он…
Мамон недоговорил — Коул ударил его ногой по лицу, затем еще раз, и еще раз. Я почувствовал в этих ударах огромную ненависть. Между ними явно был какой-то жуткий конфликт…
Мамон издал последний вздох, и мне привиделось, как из его рта вышел черный дым. Затем Коул повернулся в мою сторону. Руки и маска его были заляпаны кровью, я отпрянул.
— Спокойно. Я пришел с миром. Арчибальд искал тебя по всему городу после произошедшего ночью. Час назад я увидел Мамона, который шел сюда, и понял, что Арчибальд все-таки нашел тебя и запер здесь, — видимо, Коул до сих пор думает, что я — Рори. Значит, с настоящим Рори они не встречались.
Когда парень в маске помог мне подняться, голова закружилась еще сильнее. Коул, можно сказать, дотащил меня до своего дома, где мы с ним заперлись в комнате судьи. Старик лежал, тяжело дыша, его явно бил озноб. Меня поразило, как преобразовалась душа Бауэрмана. Она наполовину сняла свою оболочку, за которой красовались серые, как пепел, кости.
— Что случилось? — еле слышно спросил я.
— Он такой после сегодняшней ночи. Ты ведь совершил какой-то обряд? Меня не было в зале, я вышел в другую комнату. Отец прибежал ко мне весь перепуганный, сказал, что нужно убегать. Наутро мы перестали чувствовать печать. Вот только отец сразу же свалился и не встает. Он ведь не умрет?
Обряд? Боже, Рори, что ты сделал? Я даже представить не могу.
— Не уверен…
— Но что ты сделал? Мне нужно знать, к чему быть готовым.
— Я… Слушай, Коул, спасибо, что спас меня. Но я не Рори.
— Не понимаю.
— Меня зовут Энтони. Я приехал, чтобы помочь своему другу-медиуму. И в итоге влип по-крупному.
Коул ничего на это не ответил, только спросил еще раз:
— Значит, все это время у нас в городе было два медиума?
— Получается, что так. Какая теперь разница… Ведь Арчибальд ищет не только Рори, но и меня, — представляю, как он сейчас зол. Мне нужно найти Рори, возможно, вдвоем мы сможем что-то придумать. — Говоришь: печать снята. Значит, вы наконец можете говорить?
Я попросил Коула рассказать мне все, что не мог Рори. Вот только от его истории у меня кровь стыла в жилах. Я не верил своим ушам, а главное, не верил, что Рори все это лицезрел своими глазами. А если бы в итоге ничего не получилось, то и я бы стал свидетелем всего этого кошмара. Помогать убивать людей, да еще для таких целей… лучше самому умереть.
— Мы с отцом просто хотели уехать отсюда и жить нормально…
После своего рассказа Коул долго смотрел на своего отца. Я же попытался переварить услышанное.
Мне нужно как-то помочь Рори. Думай, Энтони, думай.
«Дорайн Эйнсворт».
Точно. Ведь его брат произнес именно это имя. Он сказал, что Арчибальд без конца слушается ее. Значит, она многое знает.
— Ты знаешь кого-нибудь по имени Дорайн Эйнсворт?
Я не мог видеть лицо под маской, но почувствовал его удивление.
— А зачем тебе?
— Я знаю, что Арчибальд ей очень доверяет. Возможно, она сможет…
— Она умерла.
— Как?
— Очень давно. Он не может с ней говорить.
Действительно… не может. Хотя в этом городе происходят такие сверхъестественные события, что ни в чем нельзя быть уверенным.