– А на следующий день, вечером, – продолжал Ник, – я зашел, чтобы узнать, успокоилась ли ты после той истерики. Тебя не было, а отец сидел за столом, пил виски и плакал. Ты ведь помнишь, как он всегда плакал по матери, когда напивался? Сначала я подумал, что все, как обычно, и у меня ушло добрых полчаса, прежде чем я смог из него вытянуть, что ты уехала в Индианаполис, чтобы выйти замуж за какого-то богача, которого он и в глаза не видел. Потому он и плакал.
Он смотрел на нее и ждал, но Мэгги не могла вымолвить ни слова. Позже отец рассказал ей, как Ник заходил и как он потом пришел в бешенство. Мысленно она тысячу раз представляла, как все было…
– Когда отец рассказал мне все, ты просто не представляешь, что со мной сделалось. Я не мог поверить. А потом я вскочил в машину и погнал в Индианаполис. Километрах в ста от Луисвилля эта развалина сломалась, ни в какую, и все тут. Остаток пути я голосовал. В Индианаполис добрался уже за полночь. Я понимал, что если твой муж решил действовать по-честному, то я опоздал. Мне пришло в голову, что первую ночь вы проведете в отеле. Я зашел в несколько отелей, поднял скандал, потому что мне не позволили просмотреть регистрационные журналы, и в результате какой-то менеджер вызвал полицию и меня арестовали. Неделю я просидел в тюрьме по обвинению в нарушении порядка. А денег, чтобы выпустили под залог, у меня не было.
Он замолчал, но неотрывно продолжал смотреть на нее. Она съежилась и сидела, не смея поднять глаза. Господи! Как она хорошо представляла его злость, его мучения, словно пережила все это сама… В каком-то смысле так оно и было.
– Querida, ты хоть вспоминала обо мне, когда уехала со своим богатым стариком на медовый месяц? – В голосе его опять послышались прежние злость и обида. Он нарочно произнес это ласкательное имя, которым когда-то называл ее отец и которым он тоже стал называть ее, произнес нарочно, чтобы сделать ей больно. Но Мэгги понимала, что если Ник намеренно старается причинить ей боль, то только потому, что страдает сам. Очень страдает.
– О, Ник! – Она не могла больше сдерживаться, сердце ее разрывалось, на глазах выступили слезы. – Конечно, вспоминала! Постоянно, даже тогда, когда старалась не вспоминать.
– Старалась… – с горьким сарказмом произнес он. – Я тоже долго старался не думать о тебе, но в конечном итоге не мог думать ни о чем другом.
– Но ведь у меня был Дэвид… – Она почти умоляла его.
– Ах да, Дэвид. Дэвид, который родился в результате непорочного зачатия. Скажи мне, Магдалена: как ты себя чувствовала в постели со старым Лайлом, когда была влюблена в меня без памяти?
Ее словно ударили в живот. Глаза широко раскрылись, кровь отхлынула от лица. Не в силах вымолвить ни слова, она молча смотрела на него.
– Тебе хорошо было с ним сначала? Тебе нравилось? Когда я думал об этом, то просто с ума сходил.
– Прекрати, Ник!
– Ладно. Как ты сказала, с тех пор много воды утекло. Да. После тебя у меня тоже были девушки, да, детка, были, но я все равно не смог выкинуть тебя из сердца. Думаю, что и ты тоже не смогла. Разве не так? Слишком мало прошло времени. О чем это говорит? Что мы должны быть вместе. Ты принадлежишь мне. Мы потеряли двенадцать лет. Так давай больше не будем терять времени.
– Слишком поздно, Ник.
Взгляд его стал жестким. Он смотрел на нее, не мигая, и она, не в состоянии выносить эту пытку, отвернулась. Баржа была уже совсем рядом, между «Леди Дансер» и берегом.
– Ты все еще спишь с ним? – Вопрос, как выстрел, нарушил ее полузабытье. Она резко повернулась.
– Что?
– Ты все еще спишь с ним? С Лайлом? – Ни один мускул на его лице не дрогнул, только глаза вспыхивали бешеным зеленым огнем.
– Я… нет. – И она снова уставилась на реку. Уж лучше смотреть на баржу.
– Нет? С какого времени?
– Уже много лет. – Она перевела дыхание. – Послушай, может, хватит об этом?
– Нет, не хватит. Я был почти уверен, что ты не спишь с ним. Ты не похожа на женщину, которую любят. И у тебя никого нет, верно? У тебя ведь нет любовников?
– Нет!
– Так. – По голосу было слышно, что он удовлетворен. Подняв глаза, Мэгги увидела мрачную улыбку. – Помнишь, как это было? У нас с тобой?
– Ник, я же сказала, что не хочу больше говорить об этом.
– Ничего не поделаешь, querida, зато я хочу, так что поговорим. Значит ты, как я понимаю, собираешься жить дальше и больше никогда этого не испытать? Ты больше не хочешь почувствовать, как закипает кровь, как распаляется твое тело, словно вот-вот взорвется? Ты ведь была такой страстной! Помню, тебе нравилось то, что я делал с тобой. И как ты просила: не останавливайся, Ник, не останавливайся, пожалуйста…
– Да перестань же, черт бы тебя побрал! – не помня себя закричала Мэгги. Она даже передернулась всем телом – от ярости и навязанных ей воспоминаний.
– …пожалуйста, не останавливайся! И как ты обнимала меня за шею, как обхватывала ногами, как прижималась, потому что не хотела отпускать меня…