— Неожиданно? — повторила Алессандра. — Разве такие люди не договариваются о встрече заранее?
— Да-да, — нетерпеливо ответил Фердинанд. — Эта леди должна была приехать на следующей неделе, но все перепутала. Сеньор Савентос был очень любезен и не отослал ее, хотя очень занят другими делами. — Тут он умолк и хитро посмотрел на нее. — Конечно, такой бизнесмен, как сеньор Савентос, не настолько глуп, чтобы отправить даму назад. Ведь она может не вернуться!
— Ясное дело, — согласилась Алессандра.
Она тоже начала волноваться.
— Да. И она очень соблазнительная леди. — Фердинанд закатил глаза и изобразил ладонями контуры женской фигуры.
— Угу…
— Мы могли бы получить большой-большой заказ. Все бы заработали много денег. Сеньор Савентос дает хорошие премии. Если он много продает, мы много получаем. — Фердинанд остановился и слегка нахмурился. — О, я слишком много болтаю. Женщины не любят слушать о делах.
— Эта женщина любит, — успокоила его Алессандра. — Продолжай.
— Понимаете, сеньорита Ксавьер, сеньор Савентос соблюдает старые испанские традиции, но он современный человек. Он знает о профсоюзах и понимает рабочих. Он никогда не станет платить людям меньше того, что положено. Он хороший хозяин, потому что уважает нас.
— Да, понимаю, — отозвалась Алессандра.
При мысли о том, как глубоко чувствует Рафаэль, как велико его стремление к социальной справедливости, ее сердце наполнилось теплом и гордостью.
— Сеньор Эмилио не такой, — добавил Фердинанд. Его глаза сузились, лицо стало неприязненным. — Он бы с удовольствием раздавил нас колесами своей шикарной машины. Я слышал, что до революции французские вельможи любили давить своих крестьян каретами.
— Неужели? — Внешне Алессандра проявила всего лишь вежливый интерес, но запомнила эту своеобразную характеристику.
Заговорив об Эмилио, Фердинанд напомнил ей, что в семейном шкафу Савентосов есть потайное отделение, в котором наверняка завалялся еще один скелет.
— Зато сеньор Савентос — замечательный человек! — восторженно заявил Фердинанд.
— Я тоже так думаю, — улыбнулась Алессандра.
Она понимала, как должна была озадачить Фердинанда страстная сцена на террасе. Конечно, ему хотелось узнать побольше, но она не собиралась ничего говорить без предварительного обсуждения с Рафаэлем.
Мысль о том, сколько им предстоит сделать рука об руку, заставила ее затрепетать. Они разделят не только постель, но и всю жизнь, день за днем, и этот замечательный бизнес, который, как убеждал Рафаэль, будет принадлежать им обоим. Мысленным взором Алессандра увидела всю их будущую жизнь, поделенную поровну на двоих, открытую, без тайн друг от друга…
— А сейчас, — тем временем продолжил Фердинанд, — мне надо пойти предупредить о гостье сеньору Савентос. — Он подмигнул Алессандре с видом заговорщика. — У меня будут большие неприятности, если сеньора не узнает обо всем вовремя!
Алессандра смотрела ему вслед и думала, что у нее самой могут быть большие неприятности с Изабеллой. В том числе и из-за того, что новость о гостье она получила первой. Внезапно слова Рафаэля о сошествии матери с пьедестала перестали казаться ей старомодными.
Она ушла из конюшни и направилась на любимую террасу. Рассеянно обдумывая ситуацию, Алессандра оглядела виноградник и впервые за все время пребывания в Испании заметила над ним облака. Они заходили с востока, собирались и двигались с захватывающей дух скоростью. Тяжелые свинцовые тучи опускались на дом и окрестности. На ее щеку упала первая тяжелая и теплая капля дождя. Затем без предупреждения разразился ливень. Огромные капли величиной с яйцо с шумом разбивались о землю. По террасе побежали ручьи. В отдалении загрохотали раскаты грома.
Алессандра побежала в дом и сразу же столкнулась с Изабеллой. Та явно поджидала ее и выглядела просто ослепительно.
— Пойдемте со мной, — резко сказала Изабелла и, не оборачиваясь, двинулась в сторону своей студии.
При других обстоятельствах, с другими людьми Алессандра просто высмеяла бы этот приказной тон, однако решила, что лучше всего будет относиться к выпадам пожилой дамы совершенно спокойно. Она неторопливо пошла за размашисто шагавшей будущей свекровью.
Войдя в студию через несколько секунд после Изабеллы, Алессандра остановилась и молча, но твердо посмотрела в глаза матери Рафаэля.
Комната была наполнена молчаливой яростью. За окнами с такой же яростью бушевала гроза. Ливень хлестал по крыше винодельни и ревущими потоками скатывался по ее стенам.