Она опять взяла его руку и опустила ее ниже.
— Вот все мои самые большие секреты. Они только твои.
Рафаэль глухо застонал.
— О, моя любовь…
Затем он наклонился, и его губы отправились в путешествие по ее грудям. Его ласка была очень нежной и все же сводила Алессандру с ума. Ладонь Рафаэля легла на выпуклый темный треугольник внизу живота, прижалась к нему, но дальше не пошла.
— Ты заставила меня устыдиться моих прежних увлечений. Я рассердился на себя. Алессандра, ты так добра ко мне, ты такая чистая, чудная, сильная! Ты все, о чем я мог мечтать. Когда я думаю о том, что жил с другими женщинами, я начинаю проклинать собственную слабость и глупость.
— Но так нельзя! — покачала головой Алессандра. — Ты слишком строго судишь себя. Увлечься кем-то — это вовсе не слабость. Тут нечего стыдиться. Что это, Рафаэль? Еще одна испанская черта, которую я не могу понять?
Внезапно он расхохотался.
— Наверное, со стороны мы, испанцы, кажемся ужасно смешными! — Савентос рубанул ладонью воздух. — Все! Больше никаких разговоров о прошлом! Лучше посмотри, что я принес тебе. — Он полез в карман и достал коробочку из старинной, потертой на сгибах кожи.
— Это кольцо?.. — прошептала Алессандра.
— Да. Оно принадлежало моей прабабушке. Отец завещал его мне. — Он открыл коробочку и повернул ее так, чтобы Алессандра могла заглянуть внутрь. На кремовой атласной подкладке лежал тяжелый золотой перстень с огромным рубином, окруженным двадцатью сверкающими бриллиантами.
— Оно прекрасно, — сказала Алессандра, удивленно покачивая головой. — Какой камень, какая работа!
Рафаэль улыбнулся.
— Не все любят рубины. Если бы он тебе не понравился, пришлось бы поломать голову, что тебе купить. Но раз так, все в порядке. — Он вынул кольцо из коробочки и осторожно надел его на палец невесты.
Алессандра не сводила глаз с кольца. Камни переливались на свету как живые.
— Почему отец не оставил кольцо твоей матери? — спросила она, обеспокоенная мыслью о реакции Изабеллы, когда та увидит на ней семейную реликвию.
— Отец предпочел распорядиться частью своих вещей по собственному усмотрению. Кроме того, мать не любит рубины. Ты заметила, что она носит только бриллианты?
Алессандра усмехнулась.
— Нет. Но теперь, когда ты обратил мое внимание…
— Угу, — промычал он, приподнимая ее лицо.
Она обвила руками шею Рафаэля и изо всех сил прижалась к нему. Поцелуи обессиливали ее, но не насыщали.
В конце концов, они неохотно разомкнули объятия. Скорее бы свадьба, когда можно будет дать волю желаниям, подумал Рафаэль.
— А теперь, Сандра, вставай, умой свое прекрасное личико, надень самое красивое платье и спускайся на первый обед в этом доме в качестве моей невесты! — Он опять наклонился к ней и поцеловал.
Почти сразу после его ухода раздался тихий стук, и в комнату вошла Мария, держа в одной руке радиотелефон, а в другой — бокал охлажденного белого вина. Она медленно и отчетливо сказала по-испански:
— Вам звонила ваша мать из Англии. Она сказала, что не надо будить вас, если вы спите, но просила передать, что хотела бы срочно поговорить с вами. — Поставив бокал на столик, она добавила: — Вот, освежитесь, пока одеваетесь. — Смуглое лицо старой экономки выражало доброту и понимание. — Я принесла вам телефон. Можете позвонить прямо отсюда. Никто вам не помешает. — Черные глаза Марии, прятавшиеся в глубоких морщинах, без слов говорили, что она думает о своей грозной хозяйке.
— Спасибо, Мария, — пролепетала пораженная Алессандра.
Мария поклонилась и вышла, бесшумно закрыв за собой дверь.
Алессандра сделала глоток вина и набрала номер своего дома. Тэра подняла трубку после первого сигнала.
— Алессандра! Слава Богу!
— Что случилось, мама?
— Ничего особенного. Просто я узнала от папы, что ты собралась замуж.
— Да. И что?
— А ты не слишком торопишься?
— Это что, начало родительской нотации? — ледяным тоном осведомилась Алессандра.
— Нет.
— Однако очень похоже. — Она сама была не рада своей грубости, но ничего не могла с собой поделать.
— Извини, пожалуйста, — тихо и искренне ответила Тэра. — Просто мне немного обидно, что я узнаю обо всем последней.
— Я пыталась дозвониться до тебя. — Дочь перешла в защиту. — Но никто не подошел, и автоответчик тоже не работал.
— Да, я забыла его включить. Я ненадолго уезжала.
— Что-то интересное?
— Я была в Кембридже, на заседании оргкомитета. Мы проводим семинар по дирижерскому искусству.
— И серию концертов?
— Да.
— Очень хорошо, мама. Делу время, потехе час, — не удержалась Алессандра и в следующую минуту ужаснулась своей жестокости. Как будто она ненавидела мать за то, что та всю жизнь посвятила музыке.