— Знаешь, мне очень жаль, что в тот момент, когда ты звонила, меня не оказалось дома, — промолвила Тэра.
— Все в порядке. Ты же знаешь, что я давно привыкла к этому. — Черт побери, опять, подумала Алессандра. Неужели она действительно ненавидит мать?
Наступило тягостное молчание. Мать и дочь пытались найти связующее звено в разорвавшейся эмоциональной цепи, но не знали, за что ухватиться.
— Папа сказал, что свадьба будет очень скоро, — осторожно начала Тэра. — Вы уже определили дату?
— Еще нет.
— Папа собирается с концертами в Россию и пробудет там несколько недель, — все так же нерешительно произнесла мать.
Алессандра тут же поняла, что кроется за этими словами.
— Все в порядке, мама, — ответила она, изо всех сил стараясь говорить как любящая и понимающая дочь. — Мы вовсе не планируем устраивать большой прием, так что вам с папой приезжать не нужно. Будем только мы с Рафаэлем и пара свидетелей.
— Ладно, — сказала Тэра, и вдруг до Алессандры долетел стон: — Ах, дорогая!
— Что случилось?
— У меня такое чувство, что я теряю тебя…
— Конечно, нет. Со мной все отлично, и я очень счастлива.
— Хорошо…
— Что сказал папа, когда вернулся? — с любопытством спросила Алессандра, чутко вслушиваясь в возникшую подозрительную паузу.
— Он говорит, что Рафаэль производит… сильное впечатление.
— Так оно и есть, можешь не сомневаться. А еще что-нибудь он сказал?
— Естественно. Алессандра, неужели ты думала, что мы и ухом не поведем, узнав, что наш единственный ребенок вбил себе в голову выскочить замуж за абсолютно незнакомого человека?
— О, ради Бога!
— Послушай, дорогая, пожалуйста, не сердись на нас за это. Честно говоря, я не думаю, что папа в восторге от твоего решения.
— Это моя жизнь, а не его! — отрезала Алессандра. — Он всегда делал, что хотел. И ты, кстати, тоже!
— Да, — тихо ответила Тэра.
Ее тон великомученицы окончательно взбесил дочь. Она уже приготовилась выдать убийственный комментарий, но неожиданно для себя затормозила на самом краю обрыва.
— Бедная мамочка! — воскликнула она.
Тэра хмыкнула.
— Вовсе нет. И не вздумай меня жалеть! Я очень горжусь своим личным рекордом плохого поведения.
— Думаю, ты вела себя намного лучше, чем я в эту минуту, — честно призналась Алессандра.
— Послушай, дорогая… Обещай мне, что ты еще подумаешь! — порывисто воскликнула Тэра, пытаясь использовать возникший у дочери прилив нежности. Но ее слова только разрушили хрупкое, едва родившееся доверие.
Алессандра отняла трубку от уха, мгновение смотрела на нее, а потом изо всех сил крикнула:
— Нет! Нет!
ГЛАВА 15
Катриона уже расположилась у подноса с напитками, когда в гостиную, где по традиции перед обедом собиралась семья Савентосов, вошла Алессандра. Не обращая внимания на вина, Катриона налила себе водки с тоником и, потягивая этот коктейль, смотрела в окно с выражением скуки и безразличия. Она была в шелковом платье сливового цвета; плечи укутывала огромная розово-красная шаль с кистями. Запястья и шею охватывали ряды золотых цепочек с подвесками из старинных монет.
— Привет, — небрежно бросила она через плечо в ответ на приветствие Алессандры.
— Пить хочется, — заметила Алессандра и налила себе бокал вина.
— Красивое у тебя платье, — сказала Катриона, повернувшись и внимательно оглядев Алессандру.
Алессандра улыбнулась ей в ответ и с радостью ощутила на пальце кольцо с огромным рубином.
— Говорят, тебя можно поздравить. — В превосходном английском Катрионы слышалась испанская мелодичность, а гласные она произносила на американский манер.
— Спасибо. — Алессандру поразил тон будущей золовки. Судя по нему, помолвка Алессандры и Рафаэля была для нее делом скучным и не стоящим внимания.
— Мама еще одевается, — лаконично заметила Катриона, — так что можешь передохнуть. А я тем временем выпью. — Она вернулась к подносу и подлила в свой стакан водки. — Во всяком случае, сегодня вечером тебе не грозит ее злой язык. Рафаэль пригласил на обед закупщика. — Она состроила гримасу и издала презрительный звук. — Поэтому нам всем придется быть паиньками.
В этот момент в гостиную вошел Рафаэль, сопровождаемый стройной коротко стриженной шатенкой, одетой в хорошо сидящий темно-синий костюм. Он представил ее как Пенни Баркер из Бирмингема. Эта женщина входила в небольшую группу бизнесменов, закупавших вина для сети английских супермаркетов. Живой, быстроглазой Пенни было немного за тридцать. Как правильно отметил Фердинанд, у нее действительно была соблазнительная фигура. Женщина с энтузиазмом пожала руки всем присутствующим. Знакомясь с Алессандрой, она воскликнула: