Рафаэль рассмеялся.
— Во всем виновата любовь! Ради Марии он отверг принцессу из рода Бурбонов. Педро хотел отдать своей жене все на свете. — Взгляд, который Савентос бросил на Алессандру, говорил, что сила его собственных чувств не уступает королевским. А затем в его глазах засветились озорные искры. — Рассказывают, что он заставлял придворных кавалеров в знак почтения к королеве выстраиваться в очередь, чтобы пить воду, в которой она мылась.
— Фу!
— Отказался только один. Сказал, что если попробует соус, то захочет и саму куропатку.
— Здорово сказано! — Она прижалась к мужу, ощутив тепло и мощь его тела. Алессандра наслаждалась каждым мгновением, видя его смеющимся, беззаботным, свободным от работы и семьи.
Они вышли в сад. Ослепительное осеннее солнце сияло на ярко-синем небе. Здесь было теплее, чем на севере. Сады посерели от жары, листья пальм и апельсиновых деревьев были тусклыми и безжизненными.
Когда настало время уезжать, они взяли напрокат машину и отправились на юг, в горы. Вскоре автострада сменилась узкой дорогой, которая жалась к скалам над головокружительной крутизной зиявших темнотой ущелий. Рафаэль сосредоточенно вел машину. Алессандра умолкла.
Только к полуночи они добрались до деревни Пампанейра. Служащий маленькой гостиницы встретил их с улыбкой и, несмотря на позднее время, предложил им пообедать.
Рафаэль вопросительно посмотрел на жену.
— Ничего не хочу, — прошептала она. — Только тебя.
— Тогда идем. — Рафаэль взял ее за руку и повел в низкую белую комнату. Там стояла огромная резная кровать с белоснежными простынями.
Он уложил Алессандру в постель и с нежной медлительностью раздел. Затем Рафаэль перевернул ее на живот, распустил ей волосы и погладил по спине.
Одурманенная Алессандра безвольно покоилась в его объятиях и позволяла ласкать себя.
Проснувшись среди ночи, она услышала мерный стук дождевых капель, напоминавший колыбельную. Рядом спокойно спал Рафаэль.
Ее переполнило ощущение невыразимого счастья. Алессандра вспомнила, как Рафаэль бережно подвел ее к вершине блаженства. С Рафаэлем она почувствовала то, о существовании чего никогда не подозревала.
В темноте шелестела занавеска. Дождь напоил деревенский воздух ароматами земли и неба, вытеснив все остальные запахи.
Она нежно провела пальцем по лицу Рафаэля. Тот довольно замычал, но не проснулся.
Откинув простыню, Алессандра принялась целовать его шею, грудь и плечи. Груди молодой женщины мягко потерлись о его живот. Опускаясь все ниже и ниже, она устремилась губами к его бедрам и теплой тяжести мужского естества.
Она почувствовала, что эта ласка вновь распалила его, и улыбнулась.
— Любовь моя… — блаженно простонал он.
— Ты так прекрасно любил меня, — сказала она ему. — Теперь моя очередь доставить тебе наслаждение.
Он рассмеялся и притянул ее к себе. Алессандра прижалась головой к его плечу и прошептала, что неопытна в делах любви, но скоро всему научится…
— Как вы, англичане, любите все объяснять! А надо просто жить и доверять своим инстинктам…
Алессандра попыталась спорить, но очень скоро он заставил ее замолчать.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ КОНЕЦ ЛЕТА СЛЕДУЮЩЕГО ГОДА
ГЛАВА 18
Бывшая жена Сола Ксавьера Джорджиана Дейнман грациозно выплыла из дверей клиники на Харли-стрит и на мгновение остановилась, оглядывая эту фешенебельную лондонскую улицу, средоточие первоклассных и высокооплачиваемых врачей.
Благодаря дорогостоящему мастерству пластических хирургов Джорджиана на середине шестого десятка была так же красива, как и двадцать лет назад. Несмотря на это, она продолжала посещать косметологов. Глядя на себя в зеркало и отмечая, что по-прежнему молода и привлекательна, она понимала необходимость еще упорнее сопротивляться неумолимому времени, которое быстро украсит ее морщинами, если не быть начеку.
Сегодня она обсуждала целесообразность небольшой подтяжки с одним из своих любимых кудесников скальпеля. Учитывая очевидный успех подобной процедуры, проделанной на веках и губах двумя годами раньше, они решили заняться шеей и подбородком.
Перспектива несколько дней понежиться в атмосфере роскошной клиники подействовала на Джорджиану ободряюще. Она уже давно решила не обращать внимания на неизбежные синяки и мелкие неудобства, связанные с косметической хирургией. Восстановление после операции давало ей возможность полностью расслабиться: оставаться в постели все утро, читая, размышляя, а то и вообще ничего не делая. Потом, после ланча, наступало время визитов подруг, от которых ожидалось проявление сочувствия и восхищения ее мужеством.