«Ягуар» слегка вильнул, отозвавшись на движение дрогнувших рук, и у нее от страха перехватило дыхание.
Соберись! — приказала себе Тэра. Ты беременна и должна оберегать свое беззащитное дитя. Теперь нельзя думать только о себе.
У нее вспотели руки. Осторожно съехав с автострады на сравнительно спокойную дорогу, Тэра облегченно вздохнула.
Запищал зуммер телефона. Она быстро включила его.
— Да.
— Тэра?
— Сол!
— Послушай, дорогая, я все еще в Мюнхене. Сегодня я не смогу приехать.
Она почувствовала внезапную опустошенность.
— Дорогая, мне очень жаль. — В его голосе прозвучало легкое раздражение.
— Ничего не поделаешь, — сухо ответила Тэра. — Но не жалуйся потом, если я заскучаю и сбегу с каким-нибудь красавчиком.
Какого черта она сказала это? Почему она разговаривает с обожаемым мужем как флиртующая стареющая дамочка, теряющая остатки молодости и гоняющаяся за мальчиками? Разве она может увлечься другим мужчиной? Почему же она ведет себя совсем не так, как любящая жена, которая только что узнала, что носит его ребенка?
— Когда я догоню тебя, ты здорово пожалеешь об этом, — вкрадчиво сказал Сол.
— Ты сам даешь мне такую возможность и обрекаешь себя на поиски. А я все равно выйду сухой из воды.
— Я вернусь самое позднее завтра днем, — жестко ответил он, давая понять, что больше не намерен перебрасываться шутками. — Передай мои извинения Роланду.
— Да. — Тэре вдруг захотелось заплакать. Сол так ей нужен, нужен сию минуту.
В трубке послышались помехи. Связь прервалась, но тут же восстановилась.
— Мне пора идти, — сказал Ксавьер. — Желаю тебе приятно провести вечер, дорогая.
— Спасибо.
— С красавчиком или без.
Телефон давно отключился, но Тэра продолжала мрачно смотреть на него.
— Никогда не догадаешься, кого я сегодня видела, — сказала Джорджиана мужу. В ее широко открытых голубых глазах читалось оживление.
Они сидели в уютном Уэст-эндском ресторане. Доктор Дейнман, погруженный в изучение меню, поднял взгляд и снисходительно улыбнулся, как делал почти всегда, когда разговаривал с женой.
— Конечно, не угадаю. Поэтому скажи сама.
— Тэру. Тэру Силк!
Дейнман насторожился.
— Я не видела Тэру тысячу лет, — задумчиво произнесла Джорджиана.
— Да. И как она? — Он водил кончиками пальцев по краю ламинированного меню. — Ты говорила с ней? — осторожно спросил Дейнман.
— О нет! Вообще-то мы не встретились. Я просто видела. — Джорджиана тряхнула головой, очаровательным жестом откинув с лица копну светлых волос. — Она не видела меня.
Дейнман быстро сделал выбор, положил меню на стол и навострил уши. Опытный психотерапевт, он не мог избавиться от привычки искать скрытый смысл за, казалось бы, безобидными словами.
Мрачное и тяжелое прошлое Джорджианы заставляло его быть вдвойне бдительным. Особенно когда речь заходила о второй жене Сола Ксавьера.
— И где же состоялись смотрины? — с улыбкой спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал равнодушно.
— На Харли-стрит.
— А-а…
— Я же говорила тебе, что сегодня утром собираюсь к своему хирургу, — проворчала она.
— Конечно, милая. Что на этот раз?
— Просто убрать одну-две складочки, чтобы по-прежнему казаться тебе красивой, — кокетливо сказала Джорджиана и слегка похлопала себя по подбородку.
— Угу. — Он опять улыбнулся, как снисходительный отец, потакающий своей тщеславной дочери.
— Я вышла после приема и собиралась уезжать, когда увидела ее. Думаю, это судьба, — заключила она. Ее улыбка отражала удовлетворение и предвкушение.
Дейнман занервничал. За внешней мягкостью Джорджианы скрывалась способность к бурным страстям. Даже к неистовству и насилию. Он знал это, потому что до того, как стать женой, она много лет была его пациенткой. Он долгими часами исследовал ее прошлое, ее потаенные мысли и страхи. Наверное, он знал Джорджиану лучше всех — как профессиональный врач, как друг и, наконец, как муж.
Джорджиана была на удивление мирной и спокойной женой. Некоторые могли бы назвать ее слабой. Но Дейнман считал иначе. Его уверенность основывалась не на теории, а исходила из поступков жены, свидетелем которых он являлся в прошлом. Ее поступки отличались неистовством и питались сумасшедшей ревностью.
Во всех нас живет способность ко злу, размышлял он. Каждый человек — ходячая бомба, бочка с порохом. Но большинству редко приходится открывать предохранительный клапан.