— Думаю, вы оба уже достаточно взрослые, чтобы самим позаботиться о себе, — лукаво подмигнул он, уводя валившуюся с ног Люси.
Майкл откинулся на спинку стула и закинул за голову свои длинные руки.
— Наконец-то свобода! Роланд — отличный парень, но все время давит на психику, правда? Без передышки!
— Когда его положат в гроб, придется забить крышку семидюймовыми гвоздями, — согласилась Тэра, — иначе он выскочит, чтобы снова устраивать кому-то блестящую карьеру и заключать сделки!
Опустив руки на стол, Майкл стал разглядывать свои тонкие, чувствительные пальцы.
— Он хочет упаковать меня в коробку, как дорогие шоколадные конфеты.
Тэра рассмеялась.
— Хуже того, он хочет упаковать меня вместе с Брамсом.
— Что?
— Предлагает мне записать самые популярные, согласно данным компьютера, симфонии, скрипичный и два фортепьянных концерта на компакт-диски, комплект которых составит коробку. Это будет называться «Коллекция Ольшака-Брамса». Можете себе представить?
— Да. И вы согласитесь?
— Да будь я проклят!
— Не любите Брамса?
— Напротив. Мне безумно нравится и он, и его музыка. Поэтому я и не хочу, чтобы записи его произведений лежали в конфетной коробке, на которой мое имя будет выведено первым, мое изображение станет красоваться во всю ширину крышки, а портрета бедного Брамса не будет вообще.
— О Боже…
— Страшно, правда? Роланд пытается продавать меня, используя музыку как средство. Конечно, все великие агенты таковы. Они создают и раскручивают выдающихся личностей. Им приходится учитывать законы рынка, чтобы не разориться.
— И что вы собираетесь делать?
— Я покидаю многонациональную звукозаписывающую компанию, с которой договорился Роланд и подписываю договор с одной маленькой независимой датской фирмой. Этих ребят больше интересует музыка и композиторы, чем эгоизм звездных дирижеров и их глянцевые имиджи!
Тэра тут же подумала о Соле. Не в его ли огород метит Ольшак?
— Хорошая идея, — спокойно сказала она. — Так за чем же остановка? Только не говорите, что они собираются заплатить вам гроши.
— Нет, не гроши. Все справедливо.
— Значит, вы расстанетесь с Роландом?
Ольшак выглядел задумчивым и немного грустным.
— Не знаю. Мне действительно нравится Роланд. Но… — Он пожал плечами.
— Вы всегда были идеалистом, — сказала Тэра. — Помните наш разговор в Танглвуде несколько лет назад? Мы обсуждали проблемы, которые возникают у дирижера, приступающего к симфониям Моцарта.
— О да! — сказал он, глядя на Тэру с таким видом, словно старался запомнить ее на всю жизнь.
— Когда речь заходила о музыке, вы становились настоящим романтиком.
— Это так, — согласился Майкл. Внезапно его лицо осветила озорная улыбка. — Вы, конечно, знаете, что я тогда влюбился в вас?
— Я догадывалась о чем-то подобном.
— Вы смеетесь надо мной. Но это правда, я влюбился.
Тэра ощутила в его слегка шутливых словах теплоту, искренность, дружелюбие и огромную признательность. В последние месяцы, когда Алессандра уехала, а Сола часто не было дома, ей очень не хватало любви и понимания.
— Пойдемте на воздух, — вдруг сказал он. — Тут душно.
Они шли вдоль Комптон-стрит навстречу ярким огням Кембриджской площади. Бледно-чернильное небо над их головами светилось миллионами огней. Ольшак взял ее под руку. Это был жест дружбы и защиты, и она не стала противиться.
— У вас было счастливое детство, Майкл? — вдруг спросила она.
Он на мгновение задумался.
— Да, пожалуй… Хорошие родители, желавшие мне добра, но не слишком опекавшие. Красивый дом, музыка, бейсбол… И две надоедливые сестры-близняшки. Да, хорошее детство. А что?
— Детство Сола было беспросветно-печальным и одиноким. Его, сироту, воспитывал холодный и равнодушный дядя. — Она помедлила. — Наверное, поэтому ему так нужны слава и постоянное одобрение.
Какое-то время Майкл молчал, обдумывая ее слова.
— А Сол, — добавила она со спокойной настойчивостью, — несомненно, один из самых блестящих интерпретаторов музыки своего поколения.
— Извините, — наконец тихо сказал Майкл.
— Значит, больше никаких нападок?
— Нет. Послушайте, Тэра, я не собирался…
— Я знаю, вы сделали это неумышленно. По крайней мере, без желания причинить боль. Но меня это задело, потому что я люблю Сола. Очень. — Тоска по мужу заставила Тэру прижаться к Майклу: она пыталась обрести утешение в близости теплого мужского тела. — И когда он со мной, — заключила Тэра, — я живу с реальным человеком, а не с имиджем.