— Она была у врача? — спросила Алессандра, не в силах унять тревогу за только что вновь обретенную мать, которая могла быть серьезно больна.
Сол поднял взгляд.
— Да, — мягко сказал он. — Беспокоиться не о чем.
Но Алессандра уже убедилась в обратном. В чем причина болезни Тэры? В Майкле Ольшаке? Она вернулась к своему тосту.
— Что сейчас поделывает Рафаэль? — спросил Ксавьер, резко меняя тему разговора.
Алессандра слегка вздрогнула и посмотрела на часы.
— Дежурит на винограднике. Проверяет, как идет сбор урожая. — Я должна быть там, с ним, простонала она.
Она ощущала, что бросила Рафаэля, хотя тот заверил, что прекрасно понимает ее чувства и желание немного побыть с родителями. Муж обо всем позаботился, а затем отвез ее в аэропорт, где так нежно обнял перед посадкой, что она едва не раздумала лететь.
Ох, Рафаэль!
— Значит, он лично принимает участие во всех работах? Настоящий винодел — тот, кто все делает своими руками, — сказал Сол.
— О да! — воскликнула Алессандра с сияющими глазами. — Вино и виноград — его жизнь. — При мысли о преданности Рафаэля своему делу ее сердце сжалось от любви и гордости. — Последние несколько недель, когда виноград собирали на ранней заре из-за дневного зноя, он каждый день был со сборщиками. — Она как сейчас видела его лицо — усталое, но по-прежнему полное энергии и упорства.
Затем она подумала о его постоянных молчаливых стычках с семьей, которые временами перерастали в настоящую войну. А тут еще больная навязчивой идеей жена то и дело запирается в ванной с тестером для определения беременности.
— Хорошо, — сказал Сол, поднимаясь из-за стола.
Алессандра очнулась от своих размышлений и вопросительно посмотрела на отца.
— Что?
Сол рассмеялся.
— Я просто выражаю удовлетворение. Для меня совершенно очевидно, что твое стремительное возвращение в Англию не означает, что вы поссорились.
— А ты как думал?
— Не исключал такой возможности.
Она глубоко вздохнула.
— О, все так сложно, правда?..
Серые глаза отца смотрели холодно и проницательно.
— Может быть, и нет.
Алессандра принялась машинально крутить в пальцах кофейную ложечку, заставляя ее ловить яркий утренний свет и отбрасывать на стену солнечные зайчики.
— Просто мне понадобилось на время уехать…
— Но не от Рафаэля?
Она смахнула слезу и тряхнула головой.
— Нет, не от него.
— Опять хорошо! Ну, теперь, когда ты меня успокоила, я могу уйти. У меня дела. В одиннадцать встреча с Роландом. Может, потом перекусим в городе?
— В «Ритце» или «Савое»? — пошутила она.
— Где хочешь, — пожал он плечами. — Хотя я начинаю думать, что в наше время вся самая модная публика отправляется на ланч в темные подвалы винных баров. Особенно молодежь.
— А маму не возьмем?
— Думаю, у нее сегодня расписан весь день, — сухо заметил отец и улыбнулся вернувшейся в комнату Тэре.
— Извините, — сказала она, садясь за стол.
Алессандра не знала, к чему это относилось — то ли к ее внезапному уходу, то ли к плотному расписанию. Она снова с тревогой посмотрела на мать.
Сол поцеловал обеих в макушку и тихо вышел.
— Мама, ты заставляешь меня волноваться, — строго сказала Алессандра.
— Напрасно, — бодро ответила Тэра. — Я в порядке. Как говорится, дай Бог каждому.
— Ты слишком много работаешь, — настаивала дочь. — Если так говорит отец, это серьезно. Ведь он у нас законченный трудоголик.
— Да. Но ты должна помнить, что такие требования он предъявляет только себе.
— Кажется, ты язвишь.
— Нет, просто констатирую факт. Папа выдал себе лицензию работать все время, отпущенное ему Богом, и это прекрасно. Но он считает, что простые смертные не должны слишком усердствовать.
— Да, — медленно сказала младшая, — пожалуй, ты права.
Тэра взяла гренок и занялась приготовлением такого же бутерброда, как дочь. Алессандра снова заволновалась. Она не могла припомнить, чтобы мать когда-нибудь критиковала отца.
— И какую же музыкальную пашню ты возделываешь сегодня? — с наигранно беззаботной улыбкой спросила она.
Тэра откусила гренок.
— Никакую, — после короткой паузы ответила она.
— Но папа сказал, что у тебя заполнен весь день!
— Только не работой, — улыбнулась мать. — Мне нужно привести в порядок волосы и пройтись по магазинам.
— Прекрасно. Значит, после этого ты сможешь пообедать со мной и папой. Я расскажу вам свою испанскую драму.
Тэра с гримасой положила гренок и отодвинула от себя тарелку.