Сейчас Ханс беседует с невзрачным коротышкой в захудалом баре на Пятой авеню. Коротышка периодически кивает и довольно лыбится, когда Ханс ставит перед ним очередную кружку пива. Служит он ночным сторожем на складе Метрополитен-Опера, где хранятся деактивированные андроиды. Ему за пятьдесят, и он тоже любит развязных блондинок. На зарплату сторожа, однако, ему по карману лишь блондинистые оторвы развязнее некуда. А ему хочется иметь дело с кем-нибудь поскромнее, а главное – помоложе. Коротышка улыбается, кивает. Опорожняет еще одну кружку и кончиком серого языка слизывает пену с губ. Ханс протягивает ему стопку банкнот, сторож прячет ее в карман и снова кивает.
– Заметано. Завтра ночью у черного хода. Она будет ждать.
Первым перевалочным пунктом после похищения стала мастерская реконструктора, знакомого Ханса. Реконструктора звали Уиспри, и он мнил себя художником. Он хорошо потрудился над Изольдой, теперь только рьяный поклонник Вагнера угадал бы в ней копию ирландской героини из немецкой оперы. Человек несведущий принял бы ее за модель служанки шведского образца, какие «Андроид инкорпорейтед» выпускала на рынок по цене две с половиной тысячи за штуку. Льняные волосы собраны в пучок, сценический костюм сменила скромная униформа, классические черты приобрели подобострастное выражение. В довершение Изольда научилась драить полы, мыть посуду, готовить пищу и штопать носки.
В первозданном виде уцелел лишь голос Кирстен Флагстад, записанный и хитроумно интегрированный в речевой аппарат. Соваться туда слишком хлопотно, объяснил реконструктор. Да и потом, какая разница, поет она или говорит, главное – пашет исправно.
– Верно,– согласился Ханс. – Кому какая разница. А по хозяйству она будь здоров. Такую помощницу с руками оторвут.
– Ясен пень,– поддакнул реконструктор.
– И это только начало. Там, где я ее раздобыл, таких пруд пруди. Бери не хочу.
Впрочем, взять не довелось. Неделю спустя Ханс, в усмерть пьяный, провалился в яму для барбекю у дома своей белокурой пассии. Выбраться пьянчужка не смог, так и сгорел дотла. Однако незадолго до прискорбной кончины он успел продать украденную принцессу межгалактическому перекупщику. Так началась космическая одиссея Изольды.
Перекупщик по имени Хиггинс владел торговым кораблем класса Б – старая модель на фотонном двигателе. Он спрятал Изольду в кормовой трюм и держал там, пока корабль не приземлился на четвертой планете Сириуса-21. Там Хиггинс выпустил заложницу, стряхнул с нее пыль, причесал и активировал. Проводил вниз по трапу и помог подняться на складной аукционный помост, установленный у хвоста судна. У помоста уже собралась толпа, однако Хиггинс решил приберечь Изольду напоследок. Когда объявили долгожданный лот, молва о ней уже облетела всю округу, и покупателей собралось изрядно.
– Она красива, сильна и вынослива. Не стану подробно ее расписывать, вы и сами все прекрасно видите, я лишь напомнил о ее очевидных достоинствах. Однако вы не знаете, на что она способна. Поступим следующим образом: вы озвучиваете навык, каким должна обладать прислуга, а я говорю, умеет она это или нет. Итак?
– Умеет ли она готовить?– спросила женщина с худым лицом.
– Ожидаемый вопрос. Ответ – да. Дальше...
– А молочного бронта подоить сможет?– поинтересовался немолодой колонист явно голландского происхождения.
Хиггинс сверился с пометками в блокноте:
– Да, если бронт по строению схож с коровой. Разумеется, в толпу не мог не затесаться выпивоха.
– А по ночам компанию составит?
Хиггинс и глазом не моргнул.
– Теоретически, да, но на практике, приятель, мы обязаны чтить закон.
– А как насчет мытья полов, посуды, стирки и тому подобного?– снова подал голос голландец.
Хиггинс кивнул:
– Ты одним махом закрыл все оставшиеся пункты, приятель. Итак, начальная цена?
– Двести кредитов,– немедленно отозвался голландец.
– Двести кредитов,– повторил Хиггинс,– хотя стоит она как минимум в десять раз больше. Кто даст триста?
– Я,– оживился выпивоха.
– Триста пятьдесят,– перебил голландец.
– Четыреста.
Колонист-голландец мог перебить любую ставку, о чем знали все присутствующие, включая выпивоху. Однако последний плевать на это хотел и поднял цену до тысячи кредитов, прежде чем выйти из игры. Голландец дал тысячу сто, и так начался первый этап прислуживания Изольды.
Звали голландца-колониста Вандерзи. Его вы тоже встречали, и не раз. Забудьте про его национальность, она тут не при чем. Такие Вандерзи есть у каждой нации. Тот, о ком идет речь, жил холостяком. Он заработал баснословное состояние, скупая крупные партии подержанных вещей и продавая их как новые. Торговал он одеждой, но не суть, ибо в любой другой отрасли его тактика осталась бы неизменной. Вандерзи существовали и в эпоху Будды, и в эпоху Иисуса Христа, существовали они и в эпоху Рузвельта. Вандерзи были и будут всегда.