Рассчитавшись, наш герой погрузил приобретение в свой вездеход. Всю дорогу до дома он косился на Изольду, ощущая смутный трепет перед классическими чертами, исказить которые не удалось даже опытному реконструктору. Когда путники добрались до квартиры Вандерзи, расположенной над его лавкой, чувство возникшей неполноценности в душе голландца упало на благодатную почву зреющей ненависти. А едва он задал спутнице первый элементарный вопрос, как эта ненависть вырвалась на волю корявыми сучьями и уродливыми завязями. Ибо вместо того, чтобы ответить «да, сэр» или «нет, сэр», Изольда разразилась максимально, на ее взгляд, соответствующим ситуации речитативом, и от мощного голоса Кирстен Флагстад в окнах задребезжали стекла. При всей своей проницательности Вандерзи не додумался спросить у Хиггинса о самом очевидном навыке будущего приобретения: умеет ли она разговаривать?
Тем не менее, голландец не стал принимать скоропалительных решений и с покупкой не расстался. Во-первых, перекупщик Хиггинс уже наверняка задраил шлюз и готовился к взлету. А во-вторых, вернуть Изольду означало признать, что его, Вандерзи, обвели вокруг пальца, а это совершенно недопустимо. Нет, раз взял – смирись, однако голландец рассчитывал оправдать потраченные средства, чего бы это ни стоило.
В итоге, Изольде пришлось трудиться от зари до зари. На рассвете она доила молочного бронта, томившегося в сарайчике за магазином. Днем намывала посуду, стряпала, драила полы, обслуживала покупателей и разгружала товары для Вандерзи. А по вечерам намывала посуду, стряпала, драила полы, обслуживала покупателей и разгружала товары для Ланеса, местного трактирщика, которому голландец сдавал ее в почасовую аренду. Однако в своих попытках компенсировать расходы, заставив Изольду работать на износ, в попытках отомстить ей за обман (а к концу второй недели Вандерзи уже считал, что это именно Изольда, а не Хиггинс, сыграла с ним злую шутку), он совершил роковую ошибку.
Впрочем, ошибку вполне закономерную. Кто бы мог предположить, что андроид, способный верещать и распевать всякую тарабарщину (к 2241 году немецкий уже был мертвым языком в самом эзотерическом смысле этого слова, а Вандерзи от родного наречия отделяли многие поколения), сумеет снискать популярность в забегаловке Ланеса? Однако таверна – отнюдь не обычное заведение, зачастую там случаются вещи, которые никогда не произойдут в других местах. Изольда завоевала бешеную популярность у завсегдатаев таверны Ланеса, в итоге его доходы возросли вдвое. А потом втрое.
Собственно, ничего сверхъестественного в ее популярности не было. В тавернах глупые официантки всегда пользуются большим спросом. Они служат идеальной мишенью для шуток и охотно дают ущипнуть себя за мягкое место. Хотя Изольда не относилась к идиоткам и не поощряла любителей щупать официанток, издаваемые ею звуки, непонятные среднестатистическому обывателю, позволили причислить ее к разряду идиоток, похотливые же поползновения она принимала спокойно, не пытаясь воспротивиться.
Однако вовсе не эти факторы стали причиной ошибки Вандерзи. Нет, он погорел на другом. Голландец не учел, насколько разные люди встречаются среди посетителей баров. Рано или поздно кто-нибудь непременно узнал бы Изольду – либо по ариям и речитативам, либо по внешности. Так и случилось.
Знакомьтесь, Элвуд Паркхерст. Его вы тоже встречали, преимущественно в барах. Но прежде, чем окончательно осесть в питейных заведениях, он наверняка попадался вам в авангардных кварталах, где атмосфера насыщена табачным дымом и философией Ридера, Димса, Гента, или в экстравагантных книжных лавках, где на полках теснятся вычурные тома Креснинера, Галпа, Бреддера. Случись вам проходить мимо Метрополитен-Опера, вы бы заметили Паркхерста в толпящихся возле театра людях – вот он, курит одну сигарету за другой в ожидании, когда откроются двери в мир Верди или Вагнера. Странствуя по миру, вы заприметили бы Паркхерста у служебного входа в старый «Либидо» среди многочисленных поклонников пышногрудой Миранды, а после прочли бы об их скоротечном браке, который они заключили на радость всем эротическим изданиям. Однако те времена минули безвозвратно, и теперь Элвуда можно встретить лишь в баре или по дороге к нему.