С этими словами на меня накинули пожарную куртку, пересадили в другую машину и отправили в город. Тамара Петровна следила за мной через стекло и по ехидному блеску в глазах, я поняла, что она вряд ли моего дедушку найдут. Уж она-то постаралась и что-то сделала.
Желание узнать «что» зудело в ладонях, но пока я могла только смотреть из окна машины на улицы города. Пейзаж менялся тягучей лентой, и вот привычные деревья сменились домами, магазинчиками, впереди замаячил городской парк с радостно натянутыми между деревьев гирляндами. Вечером они зажгутся, утром потухнут. Прямо как мой дом. Все живет своим чередом, праздники, гуляния, но как так?
Почему мир не остановился вместе со мной?! Почему все продолжали жить?
Пожар затих, но в душе всё ещё бушевало пламя. Сидя на заднем сиденье пожарной машины, я прижимала к груди плотно свернутый плед, которым меня заботливо укрыли. Кожа пахла дымом и копотью, волосы впитали запах гари, а внутри всё было выжжено тревогой, болью и усталостью.
Машина мягко покачивалась на поворотах, сирена давно уже замолчала, оставив только ровное гудение мотора. Я не говорила – сил не было. Просто смотрела вперёд, застыв в тишине, как будто всё происходящее было не со мной.
– Мы заедем в часть, – повторил командир. – Пусть девочка отдохнёт. Ей бы чаю горячего.
Я не возразила. Я даже не была уверена, правда ли услышала капитана, просто через несколько минут за окном возникло здание с красными воротами, над которыми вяло мерцали лампы. Пожарная часть. Дом тех, кто шел в огонь, когда все бежали от него прочь. Там стояло несколько машин, маленькие и низенькие они словно склоняли головы перед гигантским зданием из бетона и листов металла.
Мы остановились. Капитан пожарных был высокий, с обугленными на локтях рукавами. Он открыл для меня дверь и протянул руку. Я ступила босыми ногами на холодный асфальт. Здесь пахло металлом, мазутом и чаем. Смешанный, тёплый запах дежурной жизни.
Внутри части было тепло. Кое-где висели вымпелы, на стене красовалась старая карта с кнопками. Взгляд выцепил на стене красный ящик с застекленными дверцами. Они скрывали огромный пожарный топор. А рядом еще один ящик, но уже с непрозрачными стенками.
Рядом кто-то смеялся в полголоса. Не надо мной, просто чтобы не забыть, как это делается. Я прошла мимо ряда шкафчиков, мимо сушившихся курток и шлемов, к маленькой кухне, где закипал чайник. Мне предложили кружку с крепким, чёрным чаем. Вдруг он мог растворить реальность также, как это делал чай знахарки? Я села на табуретку, согнувшись, прижимая ладони к горячей кружке.
На секунду показалось, что всё позади. Как будто всё было сном.
Через время надо мной склонился капитан:
– Мне нужно закончить некоторые дела, но мой кабинет в твоем распоряжении. Как покушаешь, можешь отдохнуть там. Вон тот парень, – он посмотрел на пожарного, которые немного суетливо перекладывал котлеты в тарелку с картофельным пюре, – он даст тебе вещи. Костя! Ты у нас худенький, можешь свою сменку дать нашей гостье? Ты же стирал вещи?
– Да, Вась. Василий. Капитан. Так точно. Все стирано.
Парень неловко кивнул головой и ринулся в бок, а потом, словно спохватившись, обратно к микроволновке.
– Коля у нас новенький, на вызовы его пока не берем, – не без смешинки в голосе сказал капитан, – но парень хороший, голодной тебя не оставит. Кушай, поправляйся.
– Спасибо, капитан.
С этими словами я проводила мужчину взглядом и придвинулась к столу.
В маленькой комнате отдыха, освещённой мягким светом лампы под потолком, мне протянули сложенный аккуратно комплект одежды: футболку, шорты и свежие носки со сланцами. Всё пахло порошком и теплом, как будто долго лежало в шкафу среди одеял и формы.
– Душевая там, прямо по коридору. Справа, – сказал Костя и добавил, улыбнувшись, – вода горячая, хватай момент, пока наши мужики её не вылили.
Я поблагодарила кивком. Вещи прижала к груди и пошла по указанному пути. Дверь душевой легко поддалась, и внутри всё было неожиданно уютно: бело-серые плитки, пластиковая скамеечка, капли на зеркале.
Смывая гарь с кожи, я чувствовала, как вода забирает с собой пережитое. Дым, крик, пепел, всё уносилось вниз, в грохочущий слив.
Переодевшись, я снова почувствовала себя человеком. Пускай и растерянным, истончившимся, но живым. Когда вышла обратно в комнату отдыха, там уже стояла простая, но горячая еда: картофельное пюре, котлета, огурчики, хлеб и горячий сладкий чай. Я села за стол, взяла вилку…