Я повернулась к зрителям – деревьям, духам, существам, что сидели и любовались моей наивной решимостью. Дети-игроки смотрели на меня со странной горечью, они будто догадались, в чем состоял мой план и оплакивали себя, пригвождённых к пням. Я набрала воздух в грудь, и голос мой прозвучал неожиданно громко, с железной решимостью:
– Итак, приглашаю на сцену ансамбль «Золотое кольцо». Все игроки, прошу вас на сцену.
Деревья закачались от радости, предвкушали концерт, что должен был развернуться перед ними, а потому даже под возмущения Полуденницы пни задрожали и отпустили игроков. Земля сама подталкивала их ко мне, а игроки с недоверием жались друг к другу и озирались по сторонам.
– Ну же, как репетировали, – обратилась я к ним и пронзительно заглянула в глаза Мирона. Вложила во взгляд мольбу и просьбу довериться, на что Мирон все же кивнул и повел за руки других детей, прямиком ко мне. Они встали рядом, развернувшись к деревьям.
Полуденница уже держалась за голову, а глаз её все дергался от стресса.
– Итак! – начала я, привлекая внимание деревьев. – Наше выступление хочу начать со слов знакомой мне песни: «Россия поле чудес – одно неправильное слово и тебя увозят в лес», – и уже шепотом добавила для детей, что жались друг к другу, – как услышите команду – спасайтесь!
Дети зашептались, кто-то даже дернулся и обернулся к Полуденнице. Та все поняла по глазам.
– Начинаем!
Секунда тишины. Гусли вдруг взвыли – струны натянулись сами собой, звеня как колокол. Листья задрожали, деревья заозирались. Но я не дрогнула. Сжала микрофон обеими руками, резко развернулась и с силой ударила его о край пня.
Полуденница резко отступила, её лицо исказилось, а дети разбежались в разные стороны. Кто-то прижался к пню, рыдая.
Глухой треск. Цветочные нити лопнули. Иллюзия, как хрупкий стеклянный купол, дала трещину – воздух вокруг задрожал, закружился вихрь из лепестков и света. Прожектор-солнце мигнуло и потускнело, погрузив все во мрак. Деревья завыли, как в бурю, а гусли захрипели, будто их струны рвали когтями.
Воцарилась гудящая тишина. Она пульсировала в висках, принося на волнах боли отдаленное карканье.
Касим.
Сознание откликнулось на его призыв, разрывая мрак и выплевывая в реальность. И вот я смогла разлепить глаза. Ворон скакал надо мной:
– Миша! Мы должны бежать. Вставай, скорее!
Касим прыгал по моей груди, откидывал упавшие на лицо волосы клювом. Каркал прямо в ухо, но звуки доносились отдаленно, словно голову погрузили в шар.
Неожиданно «шар» лопнул. Где-то впереди раздались зверские крики, нарастая. Земля подо мной отдавалась толчками, пульсировала, точно живая.
Касим спрыгнул с груди, открыв обзор.
Я вернулась на поляну с подсолнухами, но небо поглотила ночная пелена с молочными прожилками звезд. Полоса леса отделяла нас от журчащего вдали ручейка. Запах смятой травы и небольшая тропинка выводили прямиком к тому месту, где мы с Касимом наткнулись на Полуденницу.
Блеклое сияние звезд осветило серое, уродливое лицо Полуденницы. Её белый сарафан превратился в лохмотья, венок пожухших цветов прикрывал блестящую лысину, из которой редко прорастали пучки волос. Вместо глаз были черные впадины, а изо рта торчал синий длинный язык, извиваясь словно хвост змеи.
Она запрыгала на четвереньках вдоль подсолнухов, отталкиваясь своими худыми, длинными конечностями. Размахивала серпом и визжала, заглушая звуки природы.
Касим камнем бросился на неё, выдирая последние волосы, пытался разорвать лицо. Через пелену в глазах, я различала только его тень, возносящуюся к небу и со свистом летящую вниз.
Но как бы он ни старался, глаза-бездны вперились в заросли подсолнухов, где лежала я. И я не могла встать или вскинуть руки, чтобы защититься, тело не слушалось после «игры».
Огромным прыжком Полуденница приземлилась сбоку от меня и занесла острие серпа. Оно потонуло в звездах. Те протянули свои лучи к серпу и попытались остановить его невесомой вуалью. Касим сложил крылья прямо в небе, пикируя.
Сопровождаемый визгом серп полетел в меня, словно топор. А я из последних сил оттолкнулась, перекатившись по траве. Он воткнулся в землю. Зазвенел.
Ветер поднял мои волосы, потоком дунув в сторону тропинки. Там он ожил, закручиваясь.
– Проклятая девчонка… – зашипела Полуденица, извергая своим синим языком слюни. Касим вновь впился когтями в её затылок, но она видела только меня, – Я убью тебя раньше, чем пророчество!