Теперь чей-то суетливый, ломанный топот преследовал меня.
Силы покидали, сердце иссохло в груди, но вдруг впереди появилась поляна. Выбежав на неё, я обернулась, встретившись со своим преследователем. Вова Палкин… Но от моей первой любви ничего не осталось, он превратился в горбатую, обтянутую серой кожей фигуру, одежда из веток прикрывала его торс, а на голове был венок из листьев, сплетенных с белыми взлохмаченными волосами.
Морок спал и я видела его насквозь, будто в моей голове произошел окончательный сбой матрицы и я больше не видела обычный мир, я взирала сквозь него на мрачные и пугающие тайны.
Вова вышел из тени, громко заревев. Человеческого в нем не осталось. Я поняла это, когда он кинулся в мою сторону, раскинув длинные руки. От смертельных объятий я бросилась в бок. Больно пропахала землю носом, прокатившись по ней. Под рукой оказался камень, мои пальцы сами сжали его, схватившись как за спасательный круг. Я заставила себя подняться. Размахнулась и со всей силы кинула булыжник.
Вова рассмеялся, ловко увернувшись. За один шаг он оказался рядом, цепкие пальцы сжали мое плечо и отшвырнул к дереву. Я была косточкой, которой хотели поиграть перед тем, как обглодать.
Дерево хрустнуло от удара, и я безмолвной тряпочкой скатилась по стволу, беспомощными глазами уставившись на небо. Звезд не было. Земля в очередной раз сотряслась от разбега Вовы. Я даже не смогла внутренне сжаться, настолько меня поглотила усталость, но зверь пролетел мимо.
Откуда-то с неба с громким криком огромный ворон камнем бросился на Вову, вцепился когтями в его лицо и заставил противника завизжать, словно его опрыскали кислотой. Вова отталкивал ворона, хватал за крылья, но тот продолжал с новой силой цепляться и рвать когтями.
Это был мой ворон. И сейчас он был в опасности.
Без сил я поднялась по стволу, замычав от острой боли в локте. Совсем рядом стояло такое же дерево, с торчащим из него куском обломанной ветки.
Мой взгляд перешел с дерева на ворона, Вова уже вырвал ему несколько толстых перьев, хорошенько потрепав. Ему оставалось не долго.
На весь лес неожиданно разнесся голос, отражаясь эхом о стволы деревьев, и я удивленно поняла, что это был мой голос:
– Эй, Вова!
Он скинул ворона с себя, грубо хватая за крыло. Ворон упал рядом, прямо на камень, взлететь не получилось и он громко закаркал. Смотрел на меня и молил почти вслух:
«Беги!»
– Не зря говорят, что жизнь зла, полюбишь и козла, Вова! Я даже не удивлена, что в пятнадцать лет ты оказался горбатым кем-то, – Вова отвлекся от соперника, искоса посмотрев в мою сторону, а ворон закричал отчаяннее, – ты из-за горба поймать меня не смог? Мешает бегать? Так иди и схвати меня, индюк, я никуда не денусь!
С громким рычанием Вова рванул в мою сторону, его руки раскрылись. Сердце молоточком било по вискам, отсчитывая вместе со мной бег.
Один.
Два.
Три.
Вова был совсем рядом, и я оттолкнулась от дерева, упав на сырую землю. Он даже не успел удивиться, как насадился на острый кусок ветки прямо грудью. Это было странное и пугающее зрелище. Я пронзила его в самое сердце, но не так, как хотела в школе. Раздался мучительный вопль, и Вова взорвался снопом искр. Рассыпался, растворившись в воздухе невесомыми хлопьями пепла.
Он исчез.
Измотанная, я перевернулась на спину, направив последний взгляд на небо. Звезды наконец-то выглянули, касаясь меня своим светом. Где-то вокруг и при этом нигде раздавалось карканье, расплывчатое, далекое, уносящее на своих волнах в черное нечто.
Я потеряла сознание.
3 Глава, где я ограбила пожарную часть
Послышался скрип. Это издавало звуки мое тело, в попытках пошевелиться. Каменное, негнущееся, оно распылялось снопом болезненных искр при каждом движении. Волны сознания подталкивали к берегу реальности, но я лишь билась о скалы, царапая себя до безумства в поисках выхода. Наверняка, я бы барахталась так еще какое-то время, но чей-то твердый голос позвал за собой.
– Мария… Ты слышишь меня? Открой глаза… слышишь.
Голос то исчезал, то появлялся, нарастая и выводя из бесконечного кошмара, и вот я уже смогла открыть глаза. И тут же закрыла. Солнечные лучи ослепляли, напористо царапая веки.
– Ты меня слышишь? Как ты?
С усилием я повернулась в сторону говорящего и посмотрела на ворона:
– Пойдет.
Неужели это мой голос?
Хриплый, низкий, как у медведя после спячки.