Одолина встала рядом и принялась с интересом осматривать влажные стены камеры.
Я подошла к решетке и толкнула её бедром, как делал волк Мороза, но та не поддалась. Встряхнула её руками, но лишь ржавый пепел посыпался на каменный пол и звон эхом пошел гулять по коридору.
Я попятилась во тьму, осматривая вырезанную в скале темницу, но стены были гладкими, без выступов и окон. Если что-то и могло нас сейчас вывести, так это божественная милость.
С очередной искрой, что вспыхнула у самых ног, я ощутила жжение в руке. Будто кем-то ведомая я медленно опустилась на землю, в страхе спугнуть догадку.
Наощупь накрыла скалистый пол ладонью и прикрыла глаза. Внимательный взгляд дедушки сменился хмельным взглядом Коляды, а затем ощерившимся образом Марка. С рычанием я встряхнула головой и вновь сосредоточилась на родных карих глазах, обрамленных морщинами и поцелуем десятилетий.
Спасти. Спасти. Спасти.
Пальцы мои ловили пустоту, пока под напряженный треск искр металлическая рукоятка не коснулась ладони. Рукоять меча в виде распахнутых крыльев лебедя легла в ладонь, точно прорываясь сквозь землю и я схватила её, вырвав из камня.
Звон рассек тьму и с таким же треском обрушился на ржавую, но зачарованную решетку. Меч-кладенец легко прошел сквозь металл, точно по маслу. Я раскрыла глаза лишь тогда, когда прутья посыпались к моим ногам, а впереди засиял проход из темницы.
Дверь висела на петлях, но превратилась в обрубленный забор.
- Какая ты сильная, - ахнула за спиной Доля, но я лишь отряхнулась от похвалы. Она не знала, о чем говорила.
- Иди за мной, - приказала я её и вышла из клетки, переступив прутья.
Ждала, что волки Мороза вырвутся из-за углов и кинутся на нас, но было тихо. Впереди манил свежий воздух, точно выводя из пещеры, и я повела сестру туда.
- Подозрительно тихо, - прошептала Доля, выглядывая из-за моего плеча и крадясь на цыпочках.
Я сжала меч сильнее, держала его так, как учил Марк, и была готова согласиться, но промолчала. Хоть что-то должно было даться мне легко.
Все мысли были посвящены дедушке и тем больше я обрадовалась, когда сводчатый потолок оборвался и показалось чистое небо.
Свежий, морозный воздух ударил в лицо, раскидал волосы на плечи и дышать стало легче. Что-то прошлось щекоткой по спине, точно за нами наблюдали из самой тьмы пещеры.
- Бежим, - приказала я сестре, - как можно дальше.
И мы побежали средь деревьев, ныряя под ветвями и теряясь меж стволов.
37 Глава, где срываются маски
Злость и обида сводили мышцы в напряжении. Марк вырвался через узкий проход в скале наружу, туда, где ветви склонялись над входом, укрывая его от любопытных глаз. Ветви переплетались меж собой, не пропускали свежий воздух и духов, что слетались к пещере и тревожно бродили между елей. Они предчувствовали смерть и боль, предвкушали вкус божественной крови на своих иссохших губах. А потому застыли на мгновение, ощутив выбравшегося на природу Марка, а затем кинулись по его следу, превратились в гончих.
Сила его плескалась как в переполненном сосуде, она была заманчиво близка, но и разрушительна. С рук Марка стекал черный дым и испарялся у самой земли, клубился паром.
Бестелесные духи лишь облепили ветви елей и свисали с них то тут, то там, окружили вход в пещеру, прильнув к скале так, будто хотели слиться с этой породой.
Они уже вытягивали морды без ноздрей, слизывая аромат силы, покушаясь на божественную кровь, но рычание разрезало плетью их уверенность. Духи сжались, сплелись с деревьями и камнями, прячась.
Где-то в пещере притаился Азиз, но не выходил наружу, где блеклый солнечный свет был готов распрощаться со днем и пасть в объятия ночи.
Марк не слышал рычание Азиза, не видел клубившихся у ветвей и входа в пещеру духов. Он лишь топтался на месте, а потом сорвался куда-то вдаль, побежал бесцельно, прокручивая в голове образ своей сестры, потом Миши.