- Веселая! Для наших зрителей.
Полуденница вскрикнула, извиваясь от злости. Венок из цветов спал с её головы. Я поспешила указать на деревья, что зашептались позади. Солнечный свет мягко мерцал между их затрепетавшими листьями.
- Я тебя сожру… - процедила Полуденница, огибая солнечный стол. Её прекрасно уложенные волосы взвились у корней, как змеи. Игроки рядом со мной тут же сжались, спрятались за пнями, - песню она петь вздумала. Какая песня?!
- Как какая? Как… Калинка!
10 Глава, где ветер оживает
Ветер волной пронес одобрительный гул зрителей-деревьев. Полуденница застыла в паре шагов от меня, рассеянно осматривая могучий лес, окруживший нас и ставший ареной. От неё веяло запахом свежескошенной травы, а кожа мерцала под солнечными лучами. Лицо исказилось от недовольства, руки прикрыли уши, словно она пыталась скрыться от гула. Но я слышала только шепот ветра. Он охлаждал мои горячие щеки.
- Хорошо, - процедила Полуденница, сосредоточив на мне свой взгляд, - лес хочет послушать твою песню, четвертый игрок. Прошу на сцену.
И она резко указала куда-то позади себя, в сторону от игроков и солнечного круга. Там было небольшое пространство, покрытое зеленой травой, из которой грибы показали темные шляпки. Опустили их, по-джентельменски поприветствовав меня. Их длинные ножки образовывали круг.
Я наконец смогла отлипнуть от своего места и вышла вперед. В груди бился страх, но я остановилась плечом к плечу с Полуденницей. Её черные, бурлящие кровью глаза вопрошающе впились в ответ.
Я вытянула руку, требовательно указывая на микрофон.
Время замерло.
Казалось, еще мгновение и микрофон превратится в серп, что со свистом скользнет по моей шее, а голова упадет на землю, прокатившись по хрустящей траве прямо к её ногам. Но тонкий микрофон из солнечного сплетения и цветочных нитей оказался в руке, позволяя дойти до грибного круга и повернуться к лесу.
Я повернулась к зрителям - деревьям, духам, существам, что сидели и любовались моей наивной решимостью. Дети-игроки смотрели на меня со странной горечью, они будто догадались, в чем состоял мой план и оплакивали себя, пригвождённых к пням. Я набрала воздух в грудь, и голос мой прозвучал неожиданно громко, с железной решимостью:
- Итак, приглашаю на сцену ансамбль «Золотое кольцо». Все игроки, прошу вас на сцену.
Деревья закачались от радости, предвкушали концерт, что должен был развернуться перед ними, а потому даже под возмущения Полуденницы пни задрожали и отпустили игроков. Земля сама подталкивала их ко мне, а игроки с недоверием жались друг к другу и озирались по сторонам.
- Ну же, как репетировали, - обратилась я к ним и пронзительно заглянула в глаза Мирона. Вложила во взгляд мольбу и просьбу довериться, на что Мирон все же кивнул и повел за руки других детей, прямиком ко мне. Они встали рядом, развернувшись к деревьям.
Полуденница уже держалась за голову, а глаз её все дергался от стресса.
- Итак! – начала я, привлекая внимание деревьев. – Наше выступление хочу начать со слов знакомой мне песни: «Россия поле чудес – одно неправильное слово и тебя увозят в лес», - и уже шепотом добавила для детей, что жались друг к другу, - как услышите команду – спасайтесь!
Дети зашептались, кто-то даже дернулся и обернулся к Полуденнице. Та все поняла по глазам.
- Начинаем!
Секунда тишины. Гусли вдруг взвыли - струны натянулись сами собой, звеня как колокол. Листья задрожали, деревья заозирались. Но я не дрогнула. Сжала микрофон обеими руками, резко развернулась и с силой ударила его о край пня.
Полуденница резко отступила, её лицо исказилось, а дети разбежались в разные стороны. Кто-то прижался к пню, рыдая.
Глухой треск. Цветочные нити лопнули. Иллюзия, как хрупкий стеклянный купол, дала трещину - воздух вокруг задрожал, закружился вихрь из лепестков и света. Прожектор-солнце мигнуло и потускнело, погрузив все во мрак. Деревья завыли, как в бурю, а гусли захрипели, будто их струны рвали когтями.
Воцарилась гудящая тишина. Она пульсировала в висках, принося на волнах боли отдаленное карканье.
Касим.
Сознание откликнулось на его призыв, разрывая мрак и выплевывая в реальность. И вот я смогла разлепить глаза. Ворон скакал надо мной: