Пришлось одернуть его за пернатый хвост, недовольно буркнув под нос:
- Всегда ты так, что-то не договариваешь, но при этом ругаешь меня. А я ведь тебе всегда коржики приносила и подкармливала, и это твоя благодарность?
- А я всю жизнь за тобой присматривал и ноль благодарностей. Ты даже сама не замечала, как я приглушал твой запах, чтобы он тебя не нашел. Как отпугивал нечисть, пока ты сама же себя не выдала, глупая девчонка!
И он замолчал, захлопав глазами-бусинками. Но в моей голове эхом отражалось одно слово.
- О ком ты говоришь?
- Я? Ни о ком.
- Признавайся, или я больше не буду слепо идти за тобой в темные леса.
Марк склонился ближе, подтвердив:
- Да, вы сказали, что защищали Мишу, чтобы «Он» её не нашел. О ком речь? – встретившись с моим темным взглядом Марк оправдался. – Мы все в одной лодке, разве я не должен знать, если за нами по пятам идет нечистая сила? Если так, то мы спокойно пойдем в разные стороны, я на ближайшую у леса остановку, тем более она тут не далеко, а вы к бабе Яге или избушке на курьих лапах, уж сами решайте.
Звучало разумно. Мы оба вперили взгляд в Касима, вынуждая его неуютно нахохлиться. Черные гладкие перышки словно потускнели от давления, больше не отражая блики огня. Даже природа вокруг затихла, кузнечики бросили свои скрипки, прислушиваясь.
- Ладно, - сдался Касим, - я расскажу только то, что слышал от Азиза, хотя сама история началась куда раньше, её устья давно пересохли, а истина испарилась. Но вот, что слышал я, - и он посмотрел на пламя костра, словно возвратившись в прошлое. – Давным-давно, когда боги еще были главными на этой земле, когда полевики и домовые спокойно гуляли по своим владениям, чтобы понаблюдать за смертными, когда все духи Нави ощущали свободу и если не прятались, то точно не боялись людей. Еще тогда, боги общались со смертными, принимали их дары, охраняли поля от засухи, а дома от разорений. Люди, которые принимали божью благодать, со временем решили, что они не просто её заслуживают, но что боги обязаны её отдавать. Такие люди стали князьями, они возвысили себя над миром, разжигали войны и сжигали целые селения, чем уничтожали веру в богов, ведь те не заступались. Но они продолжали приносить жертвы Перуну, богу войны. Он не хотел ничего менять, и в силу своего характера жадно принимал все кровавые жертвы. Другие боги не могли вмешиваться в судьбы людей, даже богиня Морана, что плела нити судьбы, была безвольна перед всесильными мира всего. На Руси появился князь Владимир, он захватил власть и кровавым дождем приносил жертвы Перуну, даже возвел его в ранг высших богов и установил на горе пантеон во главе с деревянным идолом Перуна. Оба возгордились, ощутили силу. Но люди не боги, если их сердце сжал кулак власти, со временем он станет костлявой рукой разрушения. И в одну пору, князь Владимир решил, что боги должны остаться в прошлом, они больше не властны над людьми и те сами творцы своих судеб. Он поднялся на гору, где еще сам недавно возвел пантеон. Вошедший на гору с почетом идол Перуна позорно скатило с горы ополчение князя, перед этим сковав его железными цепями. От такой пощечины боги ушли в небытие, Перуна и других сильнейших заперли в ловушке, другие же божки больше не могли питаться верой людей и исчезли. А кто-то, наоборот, набирал силу, ведь мир потонул в страхе и разрушающей тишине, чем подпитывал темных божеств и духов Нави. Так мир и существовал, пока столетие назад не объявился один бог, затаивший злобу, столетиями планирующий свою месть всему человечеству. Он рос на семенах зла, преданный, отвергнутый теми, кому даровал силы и благословение. Сама его суть ожесточилась, и он отвернулся от Яви, возжелав только мести. Потому он ушел в Навь, мир мертвых, где услышал однажды пение вещих птиц. Гамаюны из покон веков прятались в кроне Векового Древа, наблюдая за мирами. Никто не мог сказать, на чьей они были стороне - они не служили ни богам, ни людям, а только судьбе. Среди их песен этот бог услышал что-то, что дало ему шанс наконец-то достичь своей цели.
Касим замолк и я в нетерпении склонилась к нему, подгоняя:
- Какой цели? Что он узнал?
Его головка отвернулась от костра. Печальные глаза-бусинки посмотрели на меня так, что сердце сжалось, а тело кинуло в жар. Сама не зная почему, но я отпрянула от Касима.