- Я предлагаю, выбить из Тамары Пет… точнее Кикиморы, все, что ей известно о дедушке.
- А как выбить? – поддержал Вихрь, чья тарелка у единственного осталась не тронутой. Я и забыла, что он дух и ему питаться не нужно, - ты предлагала чесноком.
Касим наклонил голову вперед, гаркнув от смеха, и я обиженно на него покосилась.
- Да поняла я уже, что на эту нечисть чеснок не действует! Лучше бы не смеялся, а рассказал, чем её можно напугать.
- Я могу напугать, - вмешался Марк, оставив тарелку и вытянув под столом ноги так, что случайно задел мои. Или не случайно? Накатило странное волнение, и я отпрянула, сев ровно на лавочке. Марк не заметил и продолжил. – Дайте мне полчаса наедине с Кикиморой, и я заставлю её говорить. А если нет, то мой клинок заставит.
- Я не думаю, что вас стоит оставлять один на один. Мы не знаем, что еще она подготовила.
Повисла тишина. Только комары закружились вокруг.
- Какая гадость, этот ваш корнеплод, - вмешался Касим, откинув лапкой дольку картошки, которую я специально для него очищала. Вот же вредный ворон, все ему было не так.
- А что ты скажешь, птичка? – спросил Вихрь и подсел поближе к Касиму.
- Я скажу, что Кикимора не лыком делана, она могущественный дух Нави и кинжалом её не напугать.
- Я бы поспорил, мой кинжал выкован из тьмы Нави, - процедил Марк, с обидой посмотрев на Касима, но тот был непреклонен:
- Поспорь, но я больше знаю. Навь и Явь всегда сохраняют баланс, а значит на каждую тварь Нави есть свое оружие в Яви. К примеру, в древности, чтобы избавиться от колдовства Лешего, достаточно было переодеть свою одежду наоборот, тем самым спутав его, либо послать его грубой бранью.
- Можно я? – с озорством вскочил Вихрь, в глазах заплясали чертики. – Так хочется сказать то, за что все ругают.
- Тебе нельзя, - возмутился Касим, - ты же дух ребенка, куда собрался портиться, аль на солнце забродил? Миша, и ты не смотри так, браниться здесь можно только мне. Теперь собрались и слушаем дальше! О чем это я?
- Как напугать Кикимору, - подсказал Марк.
- Ах, да. По древним сказаниям, Кикиморы боятся можжевельника. Говорят, что кожа её начинает плавиться от соприкосновения с травой. Но есть еще один вариант. Старики шептались, чтобы справиться с кикиморой, её нужно ударить наотмашь мужскими штанами.
Все взгляды сошлись на Марке. Он сначала не подал виду, а потом замотал головой и схватился за свои штаны, на всякий случай:
- Свои не отдам, у меня больше нет!
- Нам только один разок ударить, - мягко пропел Касим, - а ты пока в кустах посидишь, с природой воссоединишься.
Повисло молчание, нарушаемое только шелестом ветра в деревьях.
А затем все взорвались смехом. Он покатился по беседке, развеивая тревогу и беспокойство, копившиеся последнее время. Я просмеялась до слез, пока Касим не уверил Марка, что тот может оставить штаны себе.
Так мы и сидели, пока солнце не начало клониться к земле. Обдумывая наши планы и путь к Питеру. Единогласно решили, что сегодня, пока мое лицо крутится на всех телеэкранах, выходить из номера не стоит. Нужно подождать пару дней. И хоть мне и было больно это осознавать, и я всей душой хотела искать дедушку, ничего поделать не могла. Касим был прав, мы должны были затаиться. Под конец разговора уже солнце скрылось за горизонт. Комары закружили с новой силой, кусая то шею, то руки, пришлось возвращаться в номер к Кикиморе под скрипучий визг комариной оперы.
Вихрь по обычаю полетел на поиски можжевельника, а мы поднялись наверх, сопровождаемые тихим голосом из телевизора, напоминавшего о событиях прошедшего дня. Мужчина за стойкой проводил нас внимательным, подозрительным взглядом, но ничего не сказал.
Пахло нафталином и пылью.
Руны оставались на двери, но с приходом тьмы засветились сильнее, даже Марк заметил их еще в начале коридора и потом с интересом разглядывал. Я же сразу проследовала в ванную комнату, раскрыла её и нашла Кикимору в углу, на кафеле. Она прижималась к стене и все меньше походила на человека. Нос её удлинился, кожа ссохлась и сморщилась, позеленела. Волосы превратились в гнездо, а глаза тут же начали рыскать по полу, пока не наткнулись на мой изучающий взгляд.