- Воронова, - прохрипела с издевкой Кикимора, - что, чеснок принесла?
- Лучше, - я присела на корточки, напротив бывшей учительницы и посмотрела ей прямо в глаза, - скажи, что ты хочешь в обмен на информацию о моем дедушке? Есть ли что-то, что тебе от меня нужно?
С громким звуком Кикимора втянула воздух длинным носом, в глазах блеснул голодный огонь. Она даже слегка выросла, расправив плечи.
- Ты знаешь, что я искала.
- Нет.
- Знаешь, - прошипела она, - твой амулет, твою силу.
- Мою силу? Зачем?
- Тебя это уже не касается. Вот тебе мое условие, отдай мне свою силу, в обмен на информацию о старике. Я все расскажу, поверь, мне есть чем поделиться.
Последнюю фразу она произнесла как-то зловеще и посмотрела за мое плечо. Я обернулась, но никого не увидела. Мы были в душевой одни, а за раскрытыми дверями только Касим и Марк расстилали кровати.
- Сила, - повторила Кикимора, - я жду твоей силы.
Я встала и молча вышла из душевой, напоследок закрыв за собой дверь. На всякий случай я повторно начертила руну, которую недавно мне показывал Касим. На душе появилась видимость спокойствия, но мысли в голове набирали скорость, точно огненное колесо. Предложение Кикиморы было и не таким уж отталкивающим. Если я отдам свою силу, откажусь от неё, то стану ненужной для нечисти и тому богу, желавшему мести. Я стану свободной и смогу жить спокойно, как раньше.
Но что будет с моей силой в чужих руках?
Мои мысли прервал голос Касима:
- Что она тебе сказала?
- Мне? Ничего.
Он лишь кивнул, устраиваясь на изголовье кровати. Поверил.
- Тогда ложись спать, а я буду нас охранять, - прокаркал он, - утро вечера мудренее.
***
Ночь овладела миром. Подоткнула небо своим черным одеялом, точно любящая мать. Звезды плясали хоровод на её полотне, то и дело вырисовывая различные узоры вокруг главного светила – Луны. Прекрасная, покрытая серебром, словно огромная жемчужина, она была занята только собой. Недосягаемая. Независимая. Танцы звезд её не трогали, хоть и были посвящены ей, как главной жрице на небосклоне.
Ночью грань между Явью и Навью истончалась, открывая для чуткого взгляда тайные символы и стенания душ в дремучем лесу.
Раньше Марк боялся оставаться один на один с темнотой. Но детство вышвырнуло его из теплого дома в уличный закоулок. Диким котом он бродил по городу, наблюдая как странные люди заходили в одну арку, а выходили из другой, изменившись. Ночью нельзя было ловить взгляды прохожих, неизвестно, встретишься ты с живым человеком или духом Нави. Было страшно, приходилось не только скитаться в поисках крова, но и позорно убегать от Навьих тварей.
Так продолжалось, пока Марка не нашел отец и не обучил своей силе. Он пришел по его нужде, в самую темную ночь, когда Марк лишился желания жить и как в последнем крике мольбы воззвал к своему отцу. К тому, кого он ненавидел и в чьем одобрении при этом нуждался. Морок раскрыл лишь крупицы силы своего сына, но и это помогло Марку давать отпор тварям, что таились во тьме, но всему была своя цена. Боги не помогают за просто так, даже если о помощи просит их дитя.
Теперь Марк любил ночь, наслаждался, находясь во тьме, хоть и не всегда мог её контролировать. Особенно, когда захватывали эмоции.
Подставив лицо лунному свету, он сидел на большом камне, у самого берега озера. Камыши тихо покачивались, повинуясь мотивам природы, пока резкая нота все не оборвала.
Хруст.
Марк тут же выпрямился, собравшись. Где-то сбоку, в стороне леса, мелькнула белая коса и женский силуэт. Он отдалялся, уплывая в лес.
Внутри всколыхнулось раздражение, и Марк спрыгнул с камня, за какое-то мгновение оказавшись рядом с девушкой. На самой границе леса. Их уже отделяла высокая трава. Ночь придавала Марку сил и скорости, потому он даже не заметил, как прозрачна была кожа девушки.
- Ну сколько можно убегать! – возмутился он, уперев руки в бедра, а силуэт замер. – Попробуй для разнообразия сбежать днем, а то с каждый разом получается все хуже и хуже. Миша?
Девушка не отвечала, поэтому Марк шагнул ближе и схватил её за руку. Тут же отпрянул, удивленно посмотрев на свои ладони. А затем на Мишу, которая молча развернулась, словно впервые заметив его.