- Что это значит?
- А что тут неясного? - фыркнула она. - Это как с засолкой огурцов: банка пятилитровая, а огурцов в ней на полтора литра. Так и с тобой. Места для силы в тебе много, а самой силы мало. Значит есть то, что должно тебя питать. Где-то спрятан амулет.
- Но его нет.
- Лжешь, - прошипела она, и в углу ванной зашевелились мокрицы, разбегаясь, точно испуганные свидетели. Кикимора навалилась вперёд, готовая рвануть, но Марк тут же шагнул вперёд, угрожающе сжав рукоять клинка. Кикимора моментально отползла к оранжевому кафелю, вжавшись в него.
Я взглянула на Касима. Он опустил клюв, погрузился в тяжкие мысли.
- Решай, Воронова, - снова хрип. - Обменяешь силу на старика или нет? Раз амулета нет - я просто высосу её из тебя.
- И что ты с ней сделаешь?
- Что?
- Моя сила, если верить пророчеству, способна разрушить мир. Что ты с ней собираешься делать, если я тебе её отдам?
Кикимора захрипела, будто подавилась воздухом, растерянно осмотрела нас, но быстро оправилась:
- Не твоего ума дело. Главное - ты и твой дед будете в безопасности. Вместе. Разве ты не этого хотела? Семьи...
Она била точно в цель. Да, я хотела быть рядом с дедушкой. Хотела избавиться от бремени, перестать быть угрозой. Но если я сдамся... если сейчас выберу только свою боль, разве не предам я всех остальных?
И я сделала выбор.
- Нет.
- Что?!
- Я не отдам тебе свою силу. Не потому, что желаю её, а потому что это ответственность, - я распрямила спину. - И она моя. Дедушка не одобрит моего малодушия. Поэтому я спасу его, но по-другому.
Хохот, скрежет и крик разорвали воздух:
- По-другому?! Ты хоть знаешь, что с твоим стариком?! Он мёртв! Этот старый глупец пытался скрыть твою божественную кровь. И вот результат! Мёртв!
Её голос ударил по мне, как плеть. Я зажмурилась, сжалась, закрыв уши руками.
- Замолчи...
- Как жаль, что это не я его придушила! Ты должна слышать это, должна! Мне жаль, что убила его не я, а откхр...
Голос Кикиморы оборвался. Вместо него раздался хрип, бульканье. Я открыла глаза. И застыла. Клинок Марка пробил её насквозь, на острие блеснул солнечный зайчик. Она застыла с разинутым ртом, словно хотела что-то сказать. Её лицо посерело. Затем раздался металлический звон, и Кикимора рассыпалась в прах.
- Нет... - я упала на колени, ловя пепел дрожащими пальцами. - Нет. Она же... хотела сказать...
- Она мучила тебя, - тихо произнёс Марк, но я перебила его:
- Нет! Она знала что-то важное!
Касим опустился мне на плечо, когтями зацепившись за ткань, и сказал серьёзно:
- Соберись, Миша. Она играла с тобой. Не давай ей властвовать даже после смерти.
Но я смотрела на холодный кафель, туда, где еще секунду назад сидела Навья тварь. Последняя, кто видела моего дедушку. Мою последнюю ниточку.
И она только что оборвалась.
Я повернулась к Марку. Но он стоял растерянный и напуганный. Словно переживал за то, что сотворил еще больше, чем я.
Словно он убил не Кикимору.
А нас двоих.
22 Глава, где летом начинается зима
Часы уже пробили двенадцать. Огромные, вырезанные из дерева, и с традиционной кукушкой на своем законом пьедестале в центре циферблата, они стояли в коридоре гостиницы и, оказывается, были не только для красоты. С громкой трелью те сообщали, что пора на обед.
Меня переполняли чувства. Я так и не смогла распутать этот комок. Его конец ускользал, пока я тянула с упорством. Хваталась в надежде за ниточку, но это оказывался очередной узел, который вновь нужно было распутывать. Касим не смог вывести меня на разговор, а Марк и вовсе молча вышел из номера с выражением глубокой задумчивости.
Только Витя, точно родственная душа, теплая и согревающая, остался рядом и позволил спрятать лицо в его плече.
- Спусти её потом на обед, - с недовольством обратился Касим к Вихрю, ведь я отказывалась отвечать. - Мы пока проверим обстановку и новости о Мише. Вдруг кто-то из смертных уже пронюхал, что в номере живет сбежавшая ученица и убивица нечести.