- Это не я… он выпрыгнул… я не мог остановить…
- Марк, почему ты тут? Что случилось?!
- ..на её месте должен был быть я… не мог…
Пришлось накрыть его лицо своими руками и заставить встретиться со мной взглядом. Он выглядел отстранённо, напугано. Дрожал и отказывался смотреть прямо. А я также задыхалась от страха и бега.
- Да очнись ты! – крикнула, отчаянно встряхнув его, а затем взмолилась. - Пожалуйста, я не знаю, что делать…
И я посмотрела наверх, где в воздухе в хищной позе застыл Касим, точно обледеневшая скульптура, покрытая переливчатыми узорами из снежного кокона. А над ними почти схлопнулся ледяной купол. Если бы время для Касима не остановилось, он бросился бы камнем на Марка, вышиб из него всю суть.
Суть.
А что, если люди застывали не от холода, а от своих воспоминаний? Они прокручивали их в голове по кругу, точно заевшая пластинка, и тем самым сами держали себя в прошлом. Застывали.
Шепот Марка сбивал с мысли, просил сдаться, оставить его.
- Ты просишь не меня, Марк. Ты сейчас в своем кошмаре, но это ловушка. Твоя суть, твой дух, он должен быть в настоящем. Вернись, пожалуйста. Ты сейчас здесь, нужен мне, чтобы всех спасти. Чтобы меня спасти.
Он вдруг закачал головой, отстранился:
- Я не спас… я должен быть на её месте…
- Так спаси сейчас, Марк! – уже крикнула я и поняла, что замерзаю. Теплый взгляд дедушки переманивал к себе. Возвращал в прошлое. - Спаси нас всех. Пожалуйста.
Он моргнул. Его зрачки дрогнули и взгляд наконец сосредоточился на мне. Холодный. Темный.
- Вот так, Марк, возвращайся, - шептала я, кивая и поглаживая его обледеневшие щеки большими пальцами. А сама отгоняла теплые руки дедушки, тянувшие меня в родной дом.
- Не могу остановить, - прошептал он уже осознанно, - этот холод, он пожирает.
Я с ужасом заметила, как морозные узоры взвились от горлышка его кофты к шее и щекам Марка, а затем перешли на мои обледеневшие пальцы и двинулись к локтям. Мы застывали. Превращались в ледяные скульптуры – прозрачные и безжизненные.
Вместе с дедушкой в сознании всплыл запах гари и черный дым протянул ко мне свои языки.
Дрожащая, напуганная, я с хрустом ледяной шеи оглянулась на застывших людей в беседках. У них не было сил бороться один на один, и они сдались. Замерзли. Точно с издевкой, на ледяных скульптурах задорно отблескивали солнечные зайчики, сверкая ярче натертых до блеска доспехов. Бороться одному не было шансов.
Шепот Марка оборвался, облачко пара вырвалось из него в последний раз, и я бросила на него отчаянный взгляд, прежде чем сделать то, что подсказало мне сердце.
Сознанием я провалилась в ледяные объятия дедушки, но телом рухнула в руки Марка, и он прижал к себе в ответ. Лед сковал нас вместе, но не смог пробраться к груди, к распалявшимся словно угли сердцам.
Время застыло, а затем, сжалившись над двумя полубогами, рвануло с новой силой.
Холод отступил от меня, завладев только телом, но в его власти оставалось сознание Марка, а потому лед не отступал от него. С напором я обняла Марка за плечи, а голову спрятала на груди, прислушиваясь. Сердце почти застыло. Все теплое, что у меня было, я старалась сконцентрировать в нить и вплести её в силу Марка.
- Пожалуйста, бейся, - молила, прильнув к его груди, - бейся для меня, сердечко. Бейся, не останавливайся.
Морозными, окаменевшими пальцами я сжимала кофту Марка на спине и повторяла как заклятье: «Бейся». Как вдруг Марк пошевелился. Он прижался сильнее, зарылся носом в мои волосы. Теплое дыхание согрело шею. В груди все закипело от силы, или от прикосновений… Теплыми волнами энергия пульсировала от нас, накрывая куполом, точно отматывая время с зимы на весну.
С очередным вздохом нас накрыл стремительный свист и на лед упало что-то тяжелое. Вздрогнув, я осмотрелась. Это был Касим. Он приземлился на лапы, но все-равно распластался по льду. Говорить не мог и лишь безвольно поднял клювик.
- Касим… - с его именем на губах я сгребла Хранителя ближе, подтягивая за перышки. Он был безвольной куклой, но по взгляду стало понятно, что сознание возвращалось, - Касим, я тут.