- А я блины люблю, - ляпнула я и две головы тут же обернулись в мою сторону.
- Сладкое любит, к-х. Много сладкого, много жирка. Хорошо, к-х, не убежит если что.
- А ф чем блины? Ф твологом и изюмом?
Не зная, кому отвечать, я также выпалила:
- С чаем.
- Это холофо, - утробно прорычала левая голова, точно кот замурлыкал.
- Чай любит, к-х. Много пьет, много бегает в туалет. Плохо, к-х, убежит если что.
Две головы развернулись в стороны, и центральная наконец озарила лукавой, но доброй улыбкой, все это время рассказывая собравшимся об экскурсии.
- Выдвигаемся через десять минут на своих двоих. Вы как раз вовремя. Первый раз у нас?
- Она да, - каркнул Касим на меня и точно вырос, - а я местный.
Ах какая гордая птица, вы посмотрите на него, местный.
- Все мы местные, в каком-то смысле, - подтвердил Горыныч, и улыбнулся ещё шире, - тогда для девушки скидочка, а с вас полная цена.
Касим вдруг подавился и крякнул.
26 Глава, где Санкт-Петербург проход в Навь
- Все мы местные, в каком-то смысле, - подтвердил Горыныч, и улыбнулся ещё шире, - тогда для девушки скидочка, а с вас полная цена.
Касим вдруг подавился и крякнул. Втянул голову в шею, нахохлился.
Я со смешком достала одну купюру в пять тысяч рублей и протянула Горынычу:
- Столько хватит за двух полулюдей, ворона и духа?
- Ну так, с полубогов особая плата.
Я опешила:
- Какая? У нас кроме денег и одолень-травы ничего нет.
Центральная голова Горыныча сморщилась, а затем мурлыча указала огромным зеленым пальцем с когтем на рюкзак Марка:
- Не лукавьте, хлопцы и девицы. Есть у вас предмет волшебный, чувствую служит он вам как дар.
- Миф жефсток, лукавят фсе, кому не попадя, - протянула левая голова и вздохнула.
- Лукавят, к-х, правда. Плохо. Могут раскусить и убежать, к-х.
Марк достал рюкзак и точно совсем позабыв про него, достал красный клубок.
- Это подарок от Бабы Яги, - сказала я, задумавшись, можно ли отдать его, ведь мы уже стоим лицом к Нави и не нуждаемся в подсказках.
- Не подарок, а временный дар, - поправил Касим, а затем прошептал мне на ухо, - как только он закончит свою миссию, сам вернется к Яге. Можешь отдать, у Горыныча он долго не задержится.
Со вздохом я забрала клубок у Марка и отдала Горынычу, от чего сразу на трех головах расплылась довольная улыбка.
- Насолим старухе, к-х. Предпринимательницей стала под старость лет. Это плохо, к-х, независимая.
- Зафолим клубок и отправим Яге в банке для огулцов? Фот смеха будет!
- Спасибо, - точно не слыша другие головы, сказала центральная, - будем беречь ваш дар как зеницу ока.
Я косо оглядела Горыныча, внутренне всё ещё сомневалась, что правильно поступила, когда отдала чужую вещь и не вернула её лично.
В ожидании экскурсии мы встали в теньке, и я осмотрела собравшихся. Нас было мало, пожилая парочка и парень блондин, от которого исходил знакомый свет. Я не могла понять, почему он казался мне знакомым, если б энергии Горыныча не было так много, что она всё перекрывала, я бы, наверняка, догадалась. Ну а так, мы молча дождались начала экскурсии и пошли за Горынычем, выходя на светлую мостовую.
- Санкт-Петербург расположен на берегах Невы, у самого края Балтийского моря, как бы на пороге между мирами. Город стоит на болотистой земле, где некогда хозяйничали духи воды и ветра. Его реки – древние пути, по которым скользили не только купеческие ладьи, но и тени древних божеств, - начал Горыныч, ведя за собой вдоль булыжной мостовой. - Основанный на месте, где встречаются суровая северная природа и человеческое упрямство, Санкт-Петербург впитал в себя дух противоречия. Туманы, точно призрачные покрывала, окутывают улицы, превращая их в зыбкие границы между Явью и Навьем миром. Белые ночи делают его похожим на владение самого Хорса, где граница между днём и ночью стирается, а время течёт иначе.
Я посмотрела на небо, отмечая, что сегодня как раз будет белая ночь и я впервые увижу это явление.
- Леса вокруг города помнят древние существа – в густых чащах Карельского перешейка ещё можно встретить духов, укрывшихся от железа и камня. Волны Финского залива нашёптывают о забытых кладах, оставленных морскими владыками, в подземных потоках воды, проложенных под городом, возможно, до сих пор издают голоса тех, кого люди давно забыли. Санкт-Петербург – это место, где прошлое может ожить в любую минуту, стоит лишь внимательно послушать шум дождя на булыжной мостовой. А теперь, посмотрим на нашу гордость и границу, – Горыныч подошел к краю улицы и указал на реку. - В Санкт-Петербурге протекает река Березовка, известная для местных жителей как река Нева. Когда-то река Березовка текла сквозь время и миры, соединяя Явь и Навь. Её воды отражали не только солнце и звёзды, но и тени ушедших, влекомых к мосту, что открывался в час, когда границы стирались. Великая битва, случившаяся в прошлом, сделала этот переход полем сражения, а после и пустынным местом. Люди начали стекаться в Санкт-Петербург, строить дома, укреплять берега и селиться там, где некогда стояла лишь стена тумана и неизвестности. Славянские существа, ведомые силой мысли и души, последовали за ними, оставляя разоренные места позади. С каждым новым камнем, положенным в основание города, Березовка менялась, её воды становились более земными, менее эфемерными, и связь со старым месторасположением слабела. Прошу, следуем за мной, - попросил Горыныч и мы, точно завороженные, последовали дальше. Я всмотрелась в воды Невы, страшась увидеть лица утопленников. - Знающие люди назвали реку Березовку - Невой, дабы всегда помнить истинное назначение этих вод – проход в Навь. Люди строили мосты, прокладывали улицы, и река приняла новое имя, но глубоко в её потоках память о древнем пути между мирами сохранилась. Разводной мост по-прежнему поднимается, разрывая ткань реальности, и в редкие мгновения, когда воздух заряжен, можно услышать эхо тех, кого скрывает бывшая Березовка - души, рыщущие в поисках дороги обратно.