Точно в подтверждении этих слов плечо заныло. Но никакого обломка не торчало, а рука, хоть и с трудом, но слушалась меня.
- Мы всё залечили, - улыбнулась девчушка, подсаживаясь со стула ко мне на кровать. - Твоя птичка сплела целую паутину из исходившего от тебя света и пришила её обратно. Вот это было зрелище! Я думала, что ты потухнешь, настолько ярко светилось плечо, когда убрали палку.
- Говори тише, - приостановила женщина девчушку. Их черты лица были похожи, как и цвет волос. Возможно, они были родственниками. - У Марии наверняка болит голова.
Я качнулась, сбрасывая с себя оцепенение:
- Всё терпимо. Только не понимаю, где я? И где мои... - я запнулась, вырисовывая в сознании образ Марка. Почему-то он первый всплыл в голове. Встревоженный, надменный. - Где мои друзья?
- Не переживай, сейчас раннее утро, они все спят в зале. Мы расстелили им на диване, а Марк ушёл к себе в комнату.
- К себе в комнату?
- Ты совсем ничего не помнишь?
Я мотнула головой, и женщина понимающе поджала губы:
- Когда взорвалась левая стена Исаакиевского собора, Марк нашел тебя лежавшую на обломках и решил принести к нам.
- Да, Маркуша вернулся.
- А почему к вам? - спросила я, а затем поняла, насколько глупым был вопрос. Внешнее сходство оказалось очевидным.
- Мама работает в больнице, она бы тебя вылечила, - участливо сказала девчушка и представилась, - а я приносила тебе чай и обмывала лоб холодным полотенцем. Я сестра Маркуши, Ариша. А это наша мама, Татьяна Викторовна.
И обе улыбнулись.
- Ты отдыхай, а я пока сделаю завтрак.
С этими словами Татьяна Викторовна вышла из комнаты и прикрыла дверь. За ней, точно по пятам, проследовал сладкий, спиртовой аромат духов. Я впилась взглядом в коридор, высматривая знакомые лица, но никого не заметила. Было темно и пусто.
- Ну как тебе моя комната? - звонко спросила Ариша, наклонившись ближе. - Правда красивая? Это мне в прошлом году сделали ремонт.
И я наконец заметила розовые сумочки-косметички на полках. А также плюшевые игрушки в изголовье кровати. Многие из них стояли парами, тогда Ариша взяла в руки плюшевую мышь в костюме и обратилась к ней:
- Ты справился со своей миссией, молодец. - Ариша пожала плюшевую руку, затем объяснила, - я оставила Мышу охранять твой сон. Уж слишком ты была бледной, когда тебя принес Маркуша. Папа сначала испугался, хотел вызвать полицию, но мама его уговорила, и мы положили тебя в мою комнату.
- Папа?
Я не успела услышать ответа, как звучный голос Ариши заглушил скрип двери. В комнату влетел Касим и приземлился на мою грудь. Волосы взметнулись к моим глазам и Касим бережно смахнул их клювом.
Вперил в меня свои черные бусинки-глаз, изучая.
- Касим, это ты, - с облегчением произнесла я.
- Да, и я нашёл тебя, - важно произнёс Касим, усаживаясь на моей груди, словно был приглашён. - Как твоё самочувствие? Вижу, щёки побагровели. Больше не похожа на поганку.
Я улыбнулась. Это было тепло. Странно, неожиданно, но по-настоящему тепло. И в этот момент дверь хлопнула повторно, впустив Вихря.
- Миша-а! - протянул голос, полный облегчения и усталости.
Вихрь влетел, задевая локтем дверной косяк, а вторым вазу на столе, которая каким-то чудом устояла.
Он подбежал ко мне и резко остановился, будто вспомнил, что я могу быть хрупкой. Потом осторожно коснулся моей руки, словно боялся, что она снова исчезнет.
- Ты... ты в порядке? Ты дышишь, говоришь! Даже снова хмуришь брови. Это значит, что ты точно ты! - он выдохнул, радостно всхлипывая. - Ты должна была видеть, как Касим вытягивал из неё свет! Капля за каплей. А потом вплетал его в тебя. А я все-таки спел ей колыбельные собственного сочинения, а потом тебе, чтобы жар прошел. Касим записал.
- Не записал, - фыркнул Касим. - У меня лапы. Но я запомнил.
Я засмеялась. Устало, через боль в плече, но искренне.
Они были со мной. Живыми. Настоящими.
Позже, немного восстановившись, я вышла в коридор вместе с Аришей - маленькой, бойкой, с такими же глазами, как у Марка.