- Правильно, - подтвердил он и высоко поднимая лапки шагнул к краю стола, а затем упал мне в руки, будто веря, что я должна поймать на лету. Но я поймала. Хранитель устроился на спине, пузиком кверху, и прикрыл глаза, разомлев.
- К примеру Филипп увидел достаточно странную, но интересную картину. Его семья в окружении голубя, что клюет чай с оладушками, а также несообразно высокого и широкоплечего мальчика.
- Голубь? - усмехнулась я, посмотрев на черного ворона, и удивилась влиянию морока. - Только если отъевшийся и толстый.
- Очень похоже, - усмехнулся Вихрь, но Касим лишь хмыкнул.
- Миша, пей чай, он остывает, - и Татьяна Викторовна пододвинула ближе тарелку с оладушками, - тебе нужно набираться сил, поэтому я заварила чабрец. Филипп изучал особенности этих трав и выяснил, что у древних славян эта трава и оберегом от злых духов служила, и лекарством от хвори. Так что пейте, вдвоем с Марком.
30 Глава, где я прощаюсь с другом
Через какое-то время на кухню вернулся переодевшийся Филипп и Марк тут же подскочил с лавочки, уступив ему место. Сторонясь, как я поняла, отчима, Марк тихо поблагодарил мать и вышел в коридор.
Я также отобедала и вышла из-за стола, поднимая на руках растолстевшего Касима. Тот недовольно пошевелился, буркнув, что это «место такое», но с рук не слез. Пришлось отдать его Вихрю. Он радостно принял моего Хранителя и с благоговением в глазах продолжил болтать с Аришей и Татьяной Викторовной.
Поблагодарив за обед, я вышла в коридор и натолкнулась взглядом на застывшего Марка.
Он смотрел на что-то сосредоточенно, но заслышав звуки шагов, тут же ушел скрылся в комнате.
Что он рассматривал?
Я прошла к деревянному комоду, на котором возвышалось большое зеркало. Посмотрела на себя, чистую, в свежей и выглаженной футболке и домашних штанах. Такой одежды у меня не было, видимо кто-то поделился. Переодел меня, пока я была в небытие. Ткань приятно хрустела. Белая и чистая она не гармонировала с моим осунувшимся лицом и синяками под глазами.
Я посмотрела ниже, где у основания зеркала стояла фотография. На ней была запечатлена летняя прогулка, Татьяна Викторовна держала на руках маленькую Аришу, рядом стоял Филипп, держа на вытянутой руке камеру, а сбоку Марк и какая-то девочка. Такие же черные волосы непослушно спадали на лицо, а широкая улыбка была одна на двоих. На фото улыбался даже всегда хмурый Марк.
- Это Алина.
Я вздрогнула, обернувшись.
- Прости, я тебя напугала? - выставила вперед руки Татьяна Викторовна и склонилась ближе.
- Нет, все хорошо, просто я засмотрелась на...
Не зная, как объяснить, я взяла в руки фотографию и указала на девочку, чуть младше Марка:
- Кто это?
С заботой и нежностью Татьяна Викторовна взяла фото и мягко провела по нему, точно приглаживая силуэты.
- Это моя старшая дочь, Алина. Сестра Марка и Аришы.
- Но разве у Марка есть ещё сестра?
- Была.
Горечь тронула заботливую улыбку. Женщина тяжело вздохнула и прижала фото к груди, посмотрев на меня:
- Мы потеряли Алину, когда той исполнилось тринадцать. Это произошло по трагичной случайности, когда она гуляла с Марком.
Жалость защемила сердце. Мне захотелось обнять Татьяну Викторовну и самого Марка, но я лишь произнесла:
- Соболезную.
- Спасибо, - прошептала она, скрыв украдкой появившуюся слезу, - всё произошло так быстро, что мы не успели среагировать. С ней тогда был Марк и Алина умирала у него на руках. После того дня, когда мою малышку не спасли, - она вновь замолчала, тяжело вздохнув, - когда Алина не выжила, Марк начал винить себя. Он посчитал, что смерть пришла в дом из-за его божественной крови.
- Он прав?
Татьяна Викторовна замолчала и бросила короткий взгляд на кухню, где сидела её семья. Она ещё раз погладила силуэт дочери и вернула фото на комод.