Коляда оглянулся, задумчиво посмотрев на ворона. Взгляд его смягчился, а голос стал печальным и ласковым. Впервые за множество сотен лет он обратился к Касиму по-особенному:
- Друг мой, нельзя бороться с тем, что ты не можешь познать.
- Отпусти меня и мы посмотрим.
- Если я отпущу тебя, то ты потеряешь моё благословление, с ним уйдет сила и долголетие.
Птицы на вековом Древе тихо завыли. Протянулся холодный загробный стон. Касим поежился, но перед ним встал образ Миши. Она подсовывала баночку с консервами и делила поровну всё, что было ей так необходимо. С ней он был слабым, неумелым, но самим собой.
Темные глаза уставились решительно на бывшего Хозяина.
- Я готов рискнуть.
Коляда выпрямился, но странное одобрение и даже благодарность читалось в его действиях. Он подозвал Касима к себе и провёл пальцами по его перьям. Жест был добрый, утешительный, но в этом прикосновении таилось нечто большее. Неуловимое свечение с ладони потекло в крылья Касима, как вода в землю. С каждой секундой оно вытягивало из него жизнь: не ярко, не страшно, но медленно, тихо, как дыхание умирающего.
Перья у Касима начали серебриться по краям, но не от мудрости, от утраты силы. Лапки, всегда крепкие и уверенные, подкосились, он едва удержался на ладони. Сила ушла. Совсем.
Он вздохнул тихо, почти по-человечески, с дрожащим клювом прижался к плечу Коляды. И сжался от пустоты.
- Найди моих дочерей и помоги им, - обратился к нему Коляда и подтолкнул к небольшому разрезу в воздухе, туда, куда ещё недавно провалилась Миша.
И его бросили в разрыв.
Проваливаясь во тьму, Касим услыхал благословление Коляды и увидел вспышкой, как бывший хозяин вплел последнюю нить и разрыв закрылся.
Вернуться в Навь было невозможно. Она выплевывала его как чужого.
Уносимый на холодном, пронизывающим ветре, Касим летел во тьме куда-то вперед. То и дело переворачивался и трепыхался, будто никогда не летал, а тело почти не слушалось.
Стоило силам и долголетию покинуть Касима, как уверенность впервые пришла к нему. Теперь он не ощущал себя виноватым и искренне выбрал то, что желал.
Ветер выплюнул взъерошенного Касима на высокую ель. Он не успел ухватиться и повалился на землю. Хрустели толи ветви, толи позвоночник от ударов. Он упал на спину.
Уставился в серое небо и боль неприятно расплылась по телу, свела крылья. Касим тут же перевернулся, удивляясь своим ощущениям, ведь без благословления Коляды было не привычно.
Он лишил его сил, но не знаний.
Потоптавшись на сырой, усыпанной зелеными иголками и ветвями земле, Касим высунул коготок.
Что-то вспоминая, он принялся чертить на земле знаки и символы, которые рисовал менее месяца назад.
В прошлый раз он был напуган, ругал себя, что не мог защитить Мишу и возложил на себя так много. Потому ревность сжимала его сердце, когда ребячливый, но сильный дух смог сделать то, что не далось пожившему и мудрому ворону. Но сейчас в каждую черточку Касим вкладывал благодарность и вспоминал образ Вихря.
«Дух ветров, узри зов души,
Приди, заслони, от бед огради».
Воздух затрещал и Касим посмотрел туда, где ветви елей склонились к земле, точно придавленные ветром.
Он ждал Вихря.
***
Влажные стены каменной клетки поблескивали от снопа искр. Это потрескивание, раздающиеся из ниоткуда и всюду уходящее эхом, уже раздражало.
С очередным треском я вскинула голову и злобно поджала губы. Но искры лишь стали ярче.
- Чем больше ты нервничаешь, тем больше искр, - прошептала девушка у стены напротив, и я впервые за долгое время, проведенное в пещере, посмотрела на свою, вроде как сестру.
Она наблюдала с интересом и теплом, казалось её вовсе не смущало, что мы были пленницами Мороза и уже какой час прозябали в темной скалистой пещере.
- Ты переживаешь, - мягко заключила она и я вспыхнула.
- А ты нет?!
- Нет. Я знала, что ты придешь.
Секундное замешательство выбило мысли о дедушке, и я по-новому посмотрела на ту, кто был моей сестрой.
- Так значит ты знала, что тебя схватят?
- Ага, - она довольно кивнула головой и поджала к себе ноги, обняв их, - я предвидела нашу встречу, а потому позволила унести себя. Кажется, это был волк.