- И всё? - мягко спросила Доля, точно заметила общую нервозность.
Касим качнул серой головой.
- Нет. Как только время начнёт затягивать, оно попытается вас запутать. Ты, Миша, должна будешь поддерживать реальность, не давать прошлому измениться, превратиться в параллельную временную петлю. Когда перенесетесь, идите вместе и ни на шаг не отходите друг от друга. Как только увидите дедушку, то дотроньтесь него, только касанием вы перенесете его в настоящее, но стоит вам потерять контроль, как все рухнет.
Доля глубоко вдохнула и вдруг сжала мою руку. Посмотрела с полыхающим в глазах теплом, поддерживая:
- Тогда начнем?
Также держась за руки, мы отошли от хижины и встали на поляну, туда, где ночь охватывала пространство и поглощала свет исходивших от нас искр. Деревья утробно застонали, завыли. Духи витали вокруг, сливаясь с мраком и я ощущала, как они втягивали нашу энергию, поглощали её и насытившись отлетали.
- Сбежавшие из Нави духи могут нам помешать, - прошептала Доля, но Касим услышал её. Он взлетел на ближайшую ветку и внимательно окинул территорию. Что-то решив для себя, он обратился к Вихрю, бредущем за мной как щенок за хозяйкой. Думы его были в другом месте, потому он не сразу услышал приказ Касима:
- Тебе нужно выгнать духов и продержать их до конца ритуала за границей хижины и этой поляны.
- Но я не могу оставить Мишу.
Вихрь не хотел уходить. Его беспокойство буквально лопалось в воздухе, кружа невидимыми порывами ветра вокруг. Он не понимал всех сложностей ритуала, но чувствовал, как и я, что это было опасно.
Но Касим был непреклонен:
- Ты должен охранять периметр. Если нечисть, - он помедлил, точно слова дались ему тяжело, - или Марк приблизятся, не дай им войти.
- Но... - Вихрь переминался с ноги на ногу, впервые за долгое время не зная, что сказать.
Касим посмотрел на него с вынужденной строгостью.
- Это важно, Вихрь. Если ритуалу помешают, то всё потеряно.
Вихрь сжал кулаки, словно понял, что должен подчиниться. Но уходить, зная, что я в опасности, было мучительно. Он обернулся и посмотрел на меня. Солнечная улыбка осветила душу и согрела сердце. Вихрь улыбнулся по-детски, как всегда широко, искренне. Как будто ничего плохого не могло случиться.
- Я быстро, друг, - предупредил он, прежде чем исчезнуть среди деревьев, занимая пост на границе леса.
И тогда я ощутила всю серьезность ритуала. Под лунными лучами мы встали с Долей друг напротив друга и ведомые указаниям Касима взялись за руки, замкнув круг. Искры лопались вокруг нас, пока не притянулись к центру и не превратились в нити.
Сила полилась по нашим рукам, сплетаясь яркими нитями и окутывая пространство.
***
Вихрь стоял на границе леса, внимательно следя за деревьями, ожидая любой опасности. Духи уже пыталась прорваться, как назойливый мухи, но его ветер сдерживал их, превращая в бессильные тени.
Он ощутил чье-то приближение, быстрое, прямиком из тьмы. Был готов напасть и оборонять территорию, но так и замер, встретившись с бледным, запыхавшимся лицом. Родным.
Марк выглядел измождённым. В глазах стояла злость и холодный расчёт, но в глубине Вихрь ощутил страх и отчаяние. Он с первой встречи мог почувствовать брата своей души.
Марк шел быстро, тяжело дыша, будто только что сбежал из когтей самого Мороза. Так оно и было, он сбежал, чтобы попасть в новую ловушку, но на пути появился знакомый и уже прикипевший к нему дух.
Под сопение теней Марк встал напротив Вихря, лицом к лицу, а у последнего замерло бы сердце, если бы оно билось в груди. Ведь он видел того, кого любила его душа при жизни, ради которого была готова вновь лишиться этой жизни.
- Вихрь. Я должен войти, - прохрипел Марк, все поглядывая во тьму за спиной духа.
Вихрь должен был остановить его, ведь Миша приказала охранять ритуал. Но что-то внутри ныло и кричало, что Марк не мог оказаться предателем, что он нуждался в ритуале не меньше, чем Миша.
Вихрь ощущал на коже съедавшее Марка желание изменить прошлое и вернуть Алину. Он ощутил это еще в их квартире, где впервые встретил мать и отца своей прошлой души. Но что бы произошло с самим Вихрем, если у Марка бы получилось спасти Алину и восстановить её душу? Смог бы Вихрь существовать дальше или исчез бы из мира, так больше и не взглянув на друзей? По своей природе он жаждал жить, вкусить свободу и легкость за то, что лишился жизни так не справедливо. Но сейчас, смотря в родные темные глаза, он с благодарностью принял свою судьбу.