Будь, что будет.
Марк сделал шаг вперёд, а глаза Вихря наполнились слезами. Решение было принято, и он раскрыл руки для, возможно, последних объятий в своем коротком существовании. Но Марк отшатнулся. Задумчивый, решивший разрушить этот мир и во чтобы то не стало спасти сестру, он даже не понимал, как был близок к цели. Вихрь на его пути был лишь преградой, а потому Марк отшатнулся во тьму. С потонувшими в ночи шлепками он постучал Вихря по плечу и с губ сорвались слова благодарности.
- Спасибо, Вихрь.
А затем, опьяненный болью, Марк прошел сквозь духа.
Тьма взвилась вокруг Вихря, и он смахнул слезы, вновь откинув не упокоенные тени, скользнувшие за полубогом. Старался не смотреть назад, туда, где уже скрывался Марк.
39 Глава, где я делаю выбор
С каждым шагом сердце Марка громче ухало в груди, и он сорвался на бег. Ощутил кожей, как Миша уже творила ритуал, чтобы спасти своего дедушку. Но сотвори она его, то возможности спасти Алину могло больше не появиться.
Откидывая хлеставшие по лицу ветви, Марк влетел на поляну, вынырнув из тьмы. Воздух перед ним вибрировал, наполняясь золотым светом, исходившим от Одолины и Миши. Сестры держались за руки, их силуэты почти слились в один, поглощенные светом. Точно дирижёр над ними летал Касим и отдавал указания, но стоило ему заметить Марка и застывший на девушках ожесточенный взгляд, то ворон тут же спикировал вниз и кинулся наперерез полубогу.
Но Марка не заботил Касим.
Он громко свистнул, от всей души призывая спящих во тьме волков. Свист пронзил округу и земля сотряслась, как когда-то в начале лета. Из мрака, что сочился из самой Нави, появились очертания зверей. Волки нервно дергали хвостами и прислушивались к эмоциям своего хозяина. Чёрные, как ночь, неестественные, с пылающими красными глазами. Они ощутили злость и кинулись на бросившегося на перерез Марку Касима, рыча и хватая его когтями.
Касим взвыл, отлетев в сторону, но звери снова набрасывались на него, загоняя в ветхий дом. Рычали. А тот трепыхался, прижатый к отсыревшим бревнам. Загнанный.
Свист.
Этот свист!
Сознание Миши было далеко в воспоминаниях, но свист выдернул её в реальность, окропив кровью и гарью руки. Она вдруг вспомнила, как бежала, подгоняемая свистом, как оставляла горящего за спиной дедушку в этом звуке.
Вырванная в настоящее, Миша осознала, что слышала свист раньше. В тот страшный день, когда напали на неё. Когда всё разрушилось.
Она оторвала взгляд от спокойного лица Доли и нашла приближавшегося к ним Марка. Отстраненный, с бледной кожей и черными волосами он выглядел как смерть, явившаяся за ней. Ни один мускул на лице не дрогнул, пока крик Касима сливался с рычанием волков.
- Это был ты?! – вскрикнула Миша и её голос разорвал воздух, вырвавшись из творившегося колдовства. Руки, что сжимали ладони Доли задрожали и временной поток изменился. Силы ритуала, завязанные на эмоциях, дрогнули. Пространство заколебалось, золото смешалось с тенями, кружившими вокруг. Точно молоко на огне, золото начало шипеть, поглощаемое мраком, выплескиваясь яркими искрами. Одна такая искры лизнула покосившуюся избу, и крыша той воспламенилась золотым огнем.
Но Миша не могла оторваться от глаз Марка, их заволокла чернота. Он вдруг оказался так близко и ворвался в поток времени. Его эмоции, не злость, не гнев, а горечь и боль, оказались сильнее, чем у Миши.
Яркой вспышкой пространство испарилось на какое-то мгновение, пока темными бликами не начало появляться откуда-то снизу, сложилось в единую картинку. Земля выросла под ногами.
Миша больше не видела лес.
Теперь перед её глазами появилась старая детская площадка. Скрипучая горка. Пыльные качели. Тёплый летний воздух колыхал цветочные клумбы у высокой кирпичной многоэтажки.
Тишину нарушил смех. Звонкий, переливчатый. Через помутневший взгляд Миша все же нашла того, кому принадлежало веселье и не поверила, что он мог быть таким. Легкое покалывание прошло по спине, когда Миша различила на детской горке Марка, но другого.