- Мне не приходилось еще лечить от магического огня и это единственное, что я смогла сделать, - виновато произнесла Доля, осмотрев мою натянутую кожу, но улыбка тут же скрасила её расстройство, - если бы не Касим, то не знаю, что стало бы с рукой, она была вся черная.
Я все понимала, а потому произнесла одними губами:
- Спасибо.
- Пожалуйста, - кивнула она.
Касим наконец утер слезы крыльями и спрыгнул с меня в руки к Доле пузатым грузом. Когда они успели подружиться?
Точно гусыня он сел к ней на колени и выглянул в окно.
Солнечный свет лился с окна, освещая маленькую деревенскую комнату. Я лежала под окном на твердой постели с высокими подушками. Пахло пылью и древесиной.
Недавние события мелькали в сознании как далекий и страшный сон, но я должна была спросить. О дедушке, о Морозе, но первым прорезался вопрос:
- Где Марк?
Касим опустил клювик, от чего сердце пронзила смесь эмоций от тревоги до радости, но тут нашлась Доля.
- Он исчез.
- К-как исчез?
Доля заправила золотые, пушистые волосы за ухо и объяснила.
- После битвы с Морозом он исчез. Какое-то время духи тревожились и искали его, но земля сказала мне, что Марк её больше не касается.
- Он умер? - почти выдавила я вопрос и замерла в ожидании.
- Не знаю.
Я посмотрела на Касима, но он также не знал, что мне ответить, потому я вернулась к сестре.
- Разве ты, не знаю, ты не видишь его в будущем? Точнее, в моем будущем, его нет?
- Я понимаю, о чем ты. Мои видения рваные и непроизвольные, но Марка я не вижу. Возможно, его нить оборвалась, а может он затаился...
Я упала обратно на твердые подушки, закусив губу. Голубые глаза сверкнули в воспоминания, закружили в танце, а сердце заныло. Он предал меня. Но не мог покинуть сердце и хриплый голос все раздавался эхом в голове. Твердые руки все продолжали поправлять мою позу перед нападением с деревянным мечом. Но все это было лишь воспоминанием.
Касим вырвал меня из раздумий тихим карканьем:
- У нас есть другая проблема.
С этими словами меня заставили встать с кровати. В шкафу, среди огромного количества простыней и тканей нашли белое, деревенское платье, похожее на рубаху. Кожу спины также тянуло, но я боялась спросить, что с ней.
Накрахмаленная ткань хрустела, но была лучше пропахшего гарью платья Коляды. Я хотела поправить волосы, но не нащупала длинную косу. С ужасом я коснулась головы и спустилась здоровой рукой к плечам, докуда доходили слипшиеся, обожжённые, когда-то белые пряди.
Они и моя обугленная кожа были ценой спасения Хранителя и платой за попытку обмануть время.
Через деревянные сени, где каждый шаг провожал скрип половиц, мы вышли на улицу. Солнце на мгновение ослепило, и я зажмурилась, привыкая к звукам.
Где-то далеко голосил петух, его пение смешивалось со сплетнями птиц. Звонким, веселым. А главное живым. Жизнь обрушилась на меня, и я встретила её с благодарностью в сердце, подставила лицо солнечным лучом.
Оказалось, что мы были на окраине деревни, там, где изба с покосившейся крышей стояла на опушке, старая, но не забытая и за ней продолжала ухаживать ссохшаяся старушка. Бывшая знахарка приняла ночных гостей так, словно чувствовала их приход, а потому легко пустила на постой.
В воздухе пахло животиной и навозом, но чем дальше от дома, тем больше свежий воздух дразнил и манил в поля.
- Она сидит там, - каркнул Касим, устроившись на моем плече.
На старой лавочке, покрытой облупившейся зеленой краской, сидела девочка. Она пряталась в тени, изучая голубое небо и прислушиваясь ко всему так, будто видела впервые.
Доля прошептала:
- Я нашла её свернувшейся в калачик. За горящим домом. Видимо, когда Мороз схватил нас и потащил обратно, мы как паровозик зацепили друг друга.
Я по-новому посмотрела на девочку, с интересом и страхом от содеянного.
- Так значит мы успели вытащить её за мгновение до смерти? - тихо спросила я, чтобы Алина не услышала.