Я сидела в классе, наблюдая через открытое окно за махровыми облаками, что лениво тянулись по небу. Летнее солнце приветливо тискало за щеки, а ветер заплетал косички, бережно перекладывая пряди белых волос. На фоне размеренный голос учительницы убаюкивал, словно колыбельная из детства. Как же хотелось, чтобы последняя учебная неделя восьмого класса закончилась прямо сейчас, ведь оценки выставлены, домашние задания сданы.
В своих мечтах я уже гуляла днями напролет и собирала полевые цветы. Вот бы вся моя жизнь проходила именно так, а не бессмысленно и скучно на уроках биологии. Мое сердце явно рвалось в полет.
«Ну что этой старой женщине еще нужно? Зато небо, такое чистое, красивое».
Легкий толчок выбил мою руку, и голова клюнула вниз, чуть не поцеловавшись с партой. С возмущением я посмотрела на соседку Леру, а та скривила лицо и в панике закачала головой, словно мною была совершена огромная ошибка.
- Воронова!
- Да! – я тут же встала из-за парты, неуклюже ударившись коленом, и посмотрела на учительницу.
- Что ты сказала про мои требования? Только теперь не себе под нос, а на весь класс!
- Я? А я что, в слух?
- Во дает, - просвистел кто-то на соседнем ряду.
Сбоку послышался шлепок. Наверняка это Лерка ударила себя по лицу. Надеюсь, что больно. Мы хоть и общались с Лерой, но стоило что-то сделать, как она тут же неслась к нашей классной руководительнице. Низкой, скрюченной старушке с острым длинным носом и небольшим пушком над верхней губой. Словно под цвет своих болотных глаз она бессменно носила зеленое платье в горошек и завивала белые, седые волосы. А может это был неудачный парик? Так странно он сидел на её голове.
- Воронова!
- Да, извините, - пришлось виновато склонить голову, шестым чувством осознав, что опять прослушала нравоучения.
- Я понимаю, что конец года дается всем тяжко, но шило, извиняюсь, в одном месте, пока только у тебя. Надо же, назвать даму почтенного возраста старой. Как только язык повернулся?
- Вы не старая, Тамара Петровна, вы опытная, - заискивающе сказала моя соседка и класс накрыла волна смешков.
- Спасибо, чтобы это не значило, - Тамара Петровна с блеском в глазах пригладила пушок над губой, - но дело не в моем возрасте, а в бестактности Марии. Возомнила из себя кого-то значимого? Думаешь, что можешь говорить все, что хочешь? Своего дедушку ты тоже старым называешь?
Позади еле слышно прошептали:
- Так там реально сморщенный старик.
- Заткнись! – бросила я, тут же прикрыв рот, ведь мою вежливую просьбу выполнила Тамара Петровна, а не одноклассник.
- Воронова! – с широко раскрытым ртом она застыла в позе уязвленной гордости, - Ой… ох, какая же ты… - прижала руку к груди, чуть пошатнувшись, и схватилась за спасительный стол, - ты остаешься после урока. Нет. Я сейчас же звоню твоему дедушке! Не удивительно, что с одним опекуном ты выросла такой невоспитанной, я уже давно за тобой наблюдаю.
- Тамара Петровна, да я не вам это говорила, - взвыла я.
- А я такого в принципе не потерплю. Ох, давление поднялось. Все! После уроков жду у себя. Тогда точно решу, что с тобой делать.
Одноклассники зашептались, обзывая меня «глухой медведицей», которая живет средь леса и не обучена манерам. А я что? В целом была согласна, ведь единственная жила почти в сердце леса вместе с дедушкой егерем. Да и имя у меня такое, как в сказке про «Машу и медведей». Дедушка рассказывал, что когда я впервые попала к нему в руки, то была такой пухлой и коренастой, что он уверенно заявил всем, что я сильная как медведь, а потому имя дал подходящее – Миша. Вот только я оказалась девочкой и пришлось выкручиваться, а потому для всех величать меня – Маша. Дедушка в шутку продолжил звать меня Мишей, уверял, что это он над собой «слепым» смеется, ни в коем случае не надо мной, но я и мои пухлые щеки знали правду. Вот и одноклассники иногда посмеивались, стараясь уколоть меня схожестью с медведем.
В любом случае, полностью отгородиться от одноклассников у меня не получилось и я краем глаза посмотрела на предмет своего воздыхания. Вова Палочкин…
Он сидел в своих делах, весь такой красивый, что-то чертил в тетради. Наверняка опять готовился к олимпиаде по занудности и хотел стать лучшим в классе. Роли старосты, активиста и единственного отличника ему, видимо, не хватало. Наши взгляды неожиданно встретились. Я широко улыбнулась, выпрямившись, а у самой губы дрогнули от неожиданного внимания. Но Вова заумно поправил очки и отвернулся, не проявив интереса.