- Я не хочу навлекать беду на этот дом дольше, чем нужно, - глухо сказал он. - И тебе нужно найти дедушку. Мы должны уходить как можно скорее.
Я всмотрелась в него. В эту выстроенную стену, между нами.
- Так ты и поступил тогда? - тихо, но прямо спросила я. - Просто ушёл. Чтобы не видеть боль, которую, как ты думаешь, сам принёс.
Он молчал. Ни единого движения. Даже не обернулся.
Я встала. Сделала шаг к двери, но у самого порога остановилась.
- Ты думаешь, что без тебя им будет легче. Что ты лишний. Но загляни в свою комнату, Марк. Здесь чисто. Всё на своих местах. Не потому, что ты не мусоришь, а потому что твоя мама по-прежнему убирается здесь. Каждую неделю. Она ждёт тебя. Верит, что ты однажды вернёшься. И продолжает надеяться. Я уверена в этом.
Я не стала ждать ответа. Просто вышла.
Прикрыла за собой дверь и на миг прижалась к ней лбом, как будто хотела передать ему через дерево свою веру.
День и вечер прошли за семейным застольем. Филипп с интересом и осторожностью расспрашивал у Касима о различиях фольклора у западных и восточных славян и как это повлияло на формирования их культуры и взаимоотношений. Завязалась умная и познавательная беседа, из которой я ничего не поняла, так как общались они на заумном языке, перекидываясь терминами.
Меня же развлекала Ариша, что вместе со мной замешивала тесто на медовые лепешки к ужину. Татьяна Викторовна управляла процессом, а Вихрь умиротворенно, точно довольный кот, положил голову на руки и наблюдал за процессом.
Весь день не работал ни один телевизор или телефон. Как сказал Вихрь, это для моей же безопасности. Я подозревала, что они боялись показать мне то, что происходило в городе и то, что сотворила я. Мне хотелось узнать, что произошло с людьми и Горынычем, но я доверилась Касиму и не спрашивала. Только сердце тихо оплетала скорбь.
После ужина, на который Марк не вышел, Филипп неожиданно позвал за собой и отвел в одну из комнат.
Это оказалась небольшая библиотека из темного дерева, на полу красовался красный ковер, а у стен, помимо шкафов, стояло несколько витрин.
- Вот, это должно тебя заинтересовать, - протянул завороженно Филипп и достал из-за стекла небольшую деревянную фигурку. Аккуратно, даже ревностно, он положил мне её в ладони и принялся объяснять, - это идол древних славян. Чаще их вырезали из дерева и посвящали богам, иногда предкам своего рода, для защиты. Конкретно этот посвящен богу времени - Коляде.
Я изумленно посмотрела на Филиппа и перевела взгляд на идола. Старый, небольшой, он помещался на две ладони. Из дерева умело вырезали два лица и переплетенные руки, точно ленточки. Одно лицо было уставшим, постаревшим, а второе радостным и молодым.
- Так язычники показывали связь старого и нового времени. Повезло, что Коляду почитало мало людей, в основном о нем вспоминали под конец зимы, когда солнце перерождалось и дни увеличивались. Тогда жгли костры и встречали духов Нави, чтобы уважить их и получить их благословление на год. Возможно поэтому твой отец и выжил.
- Выжил? - с непониманием спросила я, отвлёкшись от идола.
- После того, как люди отреклись от древних богов и приняли власть нового, единого бога, они уничтожили всех идолов. Князь Владимир приказал скатить всех идолов с горы и заточить их, чтобы у народа не было соблазна молиться древним богам. С языческими обрядами и праздниками было тяжелее, народ привык их справлять и боялся кары божеств за невежество. Тогда князь Владимир просто заменил названия языческих праздников на православные. Теперь народ отмечал старый праздник, но под новым названием и все остались довольны. Потому мелкие боги сохранили свою силу и даже приумножили её, ведь во время облавы на них просто не обратили внимание.
Я задумалась, осмысливая информацию, и вновь посмотрела на деревянного идола. От него клубился след древней, забытой силы.
- Так значит, Коляда был слабым богом?
- Слабее, чем верховные. Сила языческих богов в поклонении. А в древние времена поклонялись богу войны - Перуну, богине матери-земле - Мокоши и, конечно, богине пряхе, что плела судьбы людей - Моране. О других богах вспоминали по праздникам, из страха или суеверия.