Широкие, сводчатые проходы из комнат сами приглашали прогуляться по избе. На каждом шагу ждало что-то новое, при этом терем казался пустым. Только огромный стол из толстого дерева венчал центр просторной залы. За ней протянулись ряды высоких стульев. Терем словно ждал гостей, готовился к празднику, но всё пустовало и восковые свечи на деревянных, узорчатых подставках стояли целыми. Никогда и не зажигались.
- Вы можете пройти в горницу, отдохнете и расскажете о своем пути, - прозвенел Коляда и закрыл за собой двери. Величественно, с прямой спиной он прошел в другую комнату, где у пола лежали ковры.
Марк пошел за ним, а я обернулась, выискивая глазами Хранителя.
- А как же...
- Касим? - догадался Коляда, поймав мой испуганный взгляд, - отбрось свои думы, вестнику нечего делать в доме. Он отправился к своим родичам, но позже вернется, если ты того желаешь.
Обернувшись на закрытые двери, я с вдруг возникшей пустотой в душе прошла за Колядой.
На стенах висели вышивки с красными узорами по кайме. У стены расположилась огромная белая печь, наверху которой красовался настил.
Коляда присел за лавку у стола и пригласил нас занять места напротив него.
Стоило ему ударить в ладони, как на столе развернулась скатерть и яства заставили всё пространство. Из горшков приятно дымилась каша, ломти хлеба, чеснок, луковицы заполнили тарелку, а в центре стола оказалась репа, из которой также что-то ароматно дымилось. В больших деревянных кружках оказался квас.
Мои глаза забегали по еде, но я к ней не притронулась. Рискнула посмотреть на Коляду, изучая и запоминая его. Он встретился со мной взглядом, но ничего не сказал, также пытливо рассматривая.
Он был прелестен, в отличие от меня. Красивые, цвета первого снега волосы ровно лежали на плечах и доходили до груди. На голове мерцал обруч из кристалликов инея, что переливались холодным, зимним светом.
Мои же волосы были собранны в растрепанный хвост, колтуны даже не позволяли все расчесать.
Коляда держался величественно. На его плечах висела меховая накидка, искрящаяся, словно первый снег. Под накидкой был костюм с узорами, а талия подвязана серебряным поясом с двумя подвесками.
Я чуть придвинулась, сосредоточившись на подвесках в виде солнца и луны. Разве по рассказам Касима я не была воплощением луны на ночном небе, той частью времени, что оставалась у всех людей за плечами и отпечатывалась на посеребрённых волосах. Разве не я была воплощениям прошлого?
Если это так, то кто был солнцем и, по всей видимости, воплощением будущего?
Этот вопрос почти сотряс мое сознание, но Коляда мягко взмахнул рукой и будто стряхнул с меня... а что стряхнул?
Отец лукаво склонился над столом, показывая на еду и я вновь увидела её, точно впервые.
- Вы наверняка проголодались, пока добирались до Нави. Не стесняйтесь, - и Коляда сам подтянул к себе горшок с кашей. Под его рукой появилась окорок копченой свинины, только освобожденный из оков бумаги, - приступайте.
Еда была вкусная, теплая. Тело расслабилось и блинчиком обмякло на стуле. Коляда довольно что-то рассказывал, отвечая на вопросы Марка.
- В далекие времена Навь полнилась нечистью. Боги жили здесь, не нарушая границ и принимая подаяния. Иногда спускались в Явь, помогая людям. Но стоило князю Владимиру свергнуть богов и заточить их, как все духи, сдерживаемые в Нави, вырвались. Многие из них бродят среди людей по сей день, многие притворяются людьми, хотя навсегда останутся Навьими тварями. Я и еще пару богов остались в Нави, другие же отправились в Явь. Люди все равно нами не интересовались после облавы. Твой отец, бог Морок, давно не появлялся в Нави. Да, после свержения Великих он затаился в Навьем царстве и прятался во тьме, сам став тенью. Но его вынудили покинуть Навь. Где он сейчас доподлинно не известно, но наверняка кроется в самых темных уголках улиц и хоронится от... В целом, не важно. Как сейчас помню, Морок после свержения Великих стал необщителен, закрыт. Если бы он и захотел с тобой встретиться, Марк, то наверняка даже не вспомнил, как говорить.