Сидя напротив Сан, Джек прислушивался к грохоту, устраиваемому Натти на кухне. Звенели ложки и тарелки. Звякнул тостер. Мужчина вздохнул, стараясь отогнать от себя меланхолию.
– Ладно, вернемся к нашим свиданиям. Уверен, что Анджела с кем-то встречается.
– Нет. Она одинока, но готова это исправить.
– Ага, сестренка, но, боюсь, Анджела немного… не из моей лиги.
Сан улыбнулась.
– Она женщина, Джек, поэтому никак не может быть в твоей лиге. Анджела в последний раз была на свидании очень давно, и все из-за того, что ее красота отпугивает простых смертных вроде тебя.
– Да неужели?
– Мне кажется, она чувствует себя немного одиноко… Вполне возможно, Анджела достаточно благосклонно воспримет твой звонок, дорогой братец.
– Одинокая… Это хорошо, – вздохнул Джек, желая поскорее закончить разговор и отправиться в церковь. – Дай мне ее номер телефона.
Ночью он проснулся от звука, похожего на плач. Долгие годы, проведенные в полудреме, приучили Джека просыпаться из-за малейшего звука, доносящегося из спальни девочки. Приглушенный стон. Он приподнялся в своей постели. Звук раздался снова… на этот раз громче… Джек подошел к двери, включил в коридоре свет и заглянул в комнату девочки. Там пахло лавандой и затхлостью. Натти, свернувшись клубочком, стонала во сне.
Джек подошел к кроватке и слегка прикоснулся к ее плечу. Девочка проснулась, явно не вполне осознавая, где находится. Потом она сонными глазами уставилась на дядю.
– Плохой сон, дорогуша?
Девочка его обняла.
– Все хорошо?
Натти кивнула, начала что-то говорить, но потом расплакалась. Джек принялся ее утешать, пока она не успокоилась немного. Схватив салфетку, он протянул ее Натти. Племянница высморкалась.
«Слишком много кошмаров у такой маленькой девочки», – подумал он.
Джек спросил, не нужно ли ей в туалет. Зевнув, она сбросила с себя одеяльце и вышла из спальни. За углом вспыхнул слабый свет. Зажужжал, включившись, вентилятор. Спустя некоторое время Натти вернулась и залезла в постель, укрывшись одеяльцем.
– Не уходи, – попросила она, закутываясь до подбородка.
– Не уйду. Помнишь, что тебе снилось, дорогая?
– Не хочу об этом говорить… очень страшно…
Джек указал пальцем на стул, стоявший в углу комнаты.
– Я посижу здесь, пока ты не заснешь. Я не оставлю тебя одну, Натти.
– Обещаешь?
Джек погладил ее по лицу, ожидая, когда ребенок настолько успокоится, что можно будет без риска выключить свет.
– Я открою тебе одну тайну, папа, – тихо произнесла девочка.
Он провел рукой вдоль рта, словно застегивая «молнию», а затем прикоснулся поднятым вверх указательным пальцем к губам. Этому жесту он научился у Натти. Однако девочка продолжала смотреть на него так, словно еще не была полностью уверена, серьезно ли папа ее воспринимает.
– Какую тайну, родная?
– Иногда я воображаю себе, – тихим голосом начала Натти, – что Лаура – моя мама. Когда она увидела меня после родов, то не захотела отдавать, но люди в белых одеждах ее заставили, потому что она заключила сделку. Лаура искала меня по всей стране и нашла.
Девочка на секунду запнулась и перевела дыхание.
– И тогда она решила, ничего никому не рассказывая, работать на моих приемных родителей, чтобы всегда быть со мной.
Джек глубокомысленно кивнул.
– Ты думаешь, такое возможно?
– Нет, дорогая, – произнес он, чувствуя, как на его глаза наворачиваются слезы. – Мне жаль тебя расстраивать, но нет.
– Но ведь я могу об этом фантазировать?
– Конечно можешь.
«Иногда это все, что нам остается», – подумал он.
Джек спросил, не хочет ли она помолиться. Натти согласилась. После молитвы он поцеловал ее в лоб, выключил в коридоре свет и примостился на довольно-таки неудобном стуле, стоявшем в углу маленькой комнаты Натти. Яркий свет звезд освещал спальню. Когда его глаза привыкли к темноте, Джек смог даже различить тени, падающие на одеяльце девочки.
– Я люблю тебя, папа.
– И я очень тебя люблю, – произнес Джек.
Натти хихикнула. Ее мир вернулся на круги своя. По крайней мере он так надеялся.
В его идеальном воображаемом мире, если бы Джек имел смелость в этом признаться самому себе, Натти всегда была бы счастлива, никогда не плакала и ей никогда бы не снились кошмары. В этом мире он был способен дать ребенку все, что ей нужно.